И знаете почему? Потому что, несмотря на все наши разногласия, не хочу уж очень сильно огорчать Джузеппе, к которому я как-то незаметно привязался за время нашего знакомства и даже в некоторой степени стал считать своим близким другом. Джузеппе, друг, прошу простить меня за… — принц развел руками, — за доставленные неприятные минуты. Ваше величество, — теперь принц смотрел на короля Италии, — я могу быть уверенным в том, что вы готовы к беседе с моим царственным дедом? — Опять короткий кивок, после которого колдун повернулся в сторону старших родичей: — Дедушка, еще будут какие-нибудь указания в отношении Медичи?
— Пока нет.
Взгляды Романовых, князя Пожарского и всех четверых Медичи скрестились на Сфорца, и не было в этих взглядах ничего, кроме ненависти.
— Ну что, святейшество, настало твое время! — в голосе приближавшегося колдуна было столько угрозы, что понтифик громко испортил воздух.
Понтифик был сейчас согласен абсолютно на все и с готовностью кивнул.
— Хорошо. Подробности ты обсудишь с моим дедом. Вопрос второй, вернее, это требование: я хочу получить от тебя полные досье абсолютно на всех колдунов Ватикана, в первую очередь тех, кто курировал операции, целью которых являлась моя ликвидация.
Охватившая понтифика паника не помешала ему кивнуть, но проклятый колдун, казалось, видел его насквозь:
— Обмануть меня решил, святейшество, по своей поганой привычке? — оскалился он. — Не выйдет, Сфорца. Сроку тебе на предоставление досье даю трое суток, потом приступаю к реализации мер активного принуждения.
Понтифик верил и активно кивал. Еще он верил, что если об этом разговоре узнают в Ватикане, то похоронят уже его…
— Ваше величество! — принц повернулся к королю Италии.