— И помоги Нарышкину с допросом Берлускони, тот много чего рассказать может.
— Счета в банках с паролями нужны? Нычки? Места хранения ценных бумаг и компромата?"
"— Алексей, — родитель состроил осуждающее выражение лица, глаза же его при этом улыбались, — не превращай акт благородной мести в пошлый гоп-стоп! Ты не хуже меня знаешь, что, если понадобится, подобную информацию мы сможем вытащить из этого мафиози в любой момент.
— Виноват, — хмыкнул я. — Что-то еще?
— Чуть не забыл! — отец хлопнул себя по лбу. — Бабушка тут тебе заказ на достойный сувенир разместила, раз уж тебе счастье выпало посетить солнечную Италию.
— Кто я такой, чтобы отказывать ее императорскому величеству? — опять хмыкнул я. — Придется выделить для поиска сувенира время между пытками, вымогательством, допросами и сожжением складов.
Родитель удовлетворенно кивнул и спросил:
— Вопросы?
— Что там с Прохором и Ванюшей? Это ты приложился?
— Честно тебе скажу, Лешка, — отец улыбался, — я очень хотел, но не успел.
— Хоть не убил, и то ладно, — вздохнул я.
— И не вздумай деду хоть какие-то претензии по этому поводу предъявлять! — Родитель был серьезен. — Старик за тебя очень переживает, как и мы все, только проявляется у деда это беспокойство вот такими вот способами.
— Да понял я…
— Все, мне уже бежать надо. Последние инструкции получишь от Прохора и Вани. И не забывай мне отчитываться сообщениями.
— Так точно, ваше императорское высочество!
— Удачи!
Возбужденные Коля с Сашей убежали вслед за моим отцом, а в номере остались только мы с Прохором и Ваней. Не удержавшись, я решил спросить:
— Так что там такого произошло, что вас до сих пор так крючит?
Если воспитатель только поморщился и демонстративно отвернулся, то вот колдун нарочито стыдливо потупил взор:
— Ничего такого, царевич, просто попали под горячую руку императора, мол, испортили его любимому внуку первое свидание с будущей женой.
— А поподробнее? — Я еле сдерживал улыбку.
— Ну… — протянул Кузьмин. — Петрович стоял ближе к государю во время доклада цесаревича о произошедшем, за что первым и попал под царственные молотки. — Он тяжко вздохнул. — Думал, все, пиzдец пришел Петровичу, а потом и мне… Но государь, да продлятся годы его благословенного правления, проявил милосердие и отоварил меня даже меньше Петровича.