Усилием воли отогнав от себя мысли о Демиде, я принялась искать квартиру."
"В итоге мне удалось найти подходящую комнату. Она была не так уж близко, и не настолько дешевой, как предыдущая, но внушала больше доверия. Придется сегодня туда ехать, не глядя. Решила пока заплатить только за сутки, а то мало ли.
Выйдя с работы в конце дня, я отправилась по новому адресу. Обычный панельный дом, квартира чистая, ремонт был сделан не так давно. Все весьма прилично. Впрочем, мне было плевать.
Хозяйка тоже казалась милой женщиной, сразу провела меня внутрь и показала комнату.
Когда она озвучивала мне условия проживания, я вдруг почувствовала вибрацию в сумочке. Сердце подскочило и бешено заколотилось.
Демид?!
В ушах зашумело, пальцы задрожали, и я тут же полезла за гаджетом, пытаясь свернуть разговор с хозяйкой, чтобы поскорее остаться в одиночестве и ответить на звонок.
Наконец, женщина вышла, а я торопливо выхватила телефон.
Павел!
Меня охватила волна жгучей ярости. Я зарычала от разочарования, сбросила звонок и швырнула телефон на кровать.
Не буду сейчас ему отвечать! Нет! Пусть ему будет сюрприз!
Завтра я пойду к нему и все выскажу лично! Так просто я его выходку не оставлю! Я там все разнесу на хрен!
Я вновь взяла телефон и, на всякий случай, проверила входящие звонки и сообщения. Вдруг пропустила звонок от Демида? Ничего. Пусто.
Я обессиленно завалилась на кровать. Легла на бок, поджав колени к груди.
Так плохо мне не было даже тогда, когда я ушла от Павла. Едва увидев свет в конце тоннеля, я тут же его потеряла.
Глупая, нелепая, ужасная ошибка! Как я могла ее допустить?
И если в прошлый раз я как-то черпала поддержку от Демида, сама не знаю каким образом, то сейчас я была совсем одна.
Я ощущала себя абсолютно совершенно одинокой. А еще невероятно несчастной.
Внутри был целый ураган из эмоций: обида и бессилие от того, что не знаю как доказать свою невиновность; злость на Павла за его подлую подставу и дикое желание его придушить; злость на себя за то, что сама себя поставила в такую дурацкую ситуацию, вляпалась по собственной глупости; невероятное сожаление от того, что соврала Демиду, ведь я вовсе не хотела ничего плохого; отчаяние и жуткий страх того, что ничего уже нельзя исправить.
Все эти чувства и эмоции, так долго сдерживаемые, наконец, просочились наружу в виде двух слезинок, скатившихся по лицу. Но плотина была прорвана.