Старуха же ушла и стала, впоследствии, ученицей для подданного Титании - мага.
Мага, обманувшего его брата. С его помощь этот полукровка поверг Черного Генерала, а затем заточил своего благодетеля в тюрьме столь же надежной, как и сама Гора Черепов.
Свет омыл заснеженные ледяные когти. Он волной прокатился по промерзшей шерсти. Коснулся длинных, окаменелых клыков и остановился на глазах размером с холм.
В вечном прыжке, с распахнутой пастью, древний волк застыл в своей ледяной темнице. Цепи, звеньями размером со смертный дом, опутали его тело, спрятанное в скале.
– Брат мой, – прошептала королева.
– Мэб, – сверкнули волчьи глаза. – ты все так же прекрасна, сестра моя.
– А ты все так же могуч, – слезы падали с её щек и, еще в воздухе застыв ледяными каплями, разбивались о землю и разлетались снежной метелью.
В этот момент в мире смертных, где правили её регенты и зимой укрывали землю, началась пурга, поднялись снежные бураны, деревья превращались в снежные башни, а люди торопились укрыться у очагов.
– Помнишь ли ты, сестра, как зовут меня?
Королева кивнула.
Медленно, вкладывая всю свою магию в каждое из слов, она произнесла:
– Волк Мрака, Феденрир, – произнесла она. – Я помню тебя. Я помню, как крепки твои клыки, как остры когти. Я помню, как ты поглотил свет, я помню, как в твоих глазах родилась тьма. Я помню, как был силен твой удар, пробивший лучшую броню Звездных Садов.
– Да, моя королева, – прогремел древний монстр.
– Волшебник был изгнан из мира смертных и с каждым часом его власть над твоей темницей слабеет. И если я вспомнила тебя, то скоро настанет тот час, когда падут твои цепи.
– Да, моя королева, – повторил скованный волк. – я тоже чувствую это. Сила возвращается ко мне. Сны уходят. Я могу видеть и слышать. Я чувствую, как холод крепнет под моими лапами и как мрак уже тянется к моим клыкам.
Одновременно с этими словами вздрогнула горная гряда, ставшая тюремной камерой одному из Вечных.
– Тогда ответь мне, Феденрир? – Мэб подняла взор своих ярких, синих очей. – Пойдешь ли ты со мной на последнюю битву за этот мир? Встанешь ли ты вновь под штандарты северных гор и холмов. Будут ли твои клыки разить того, на кого я укажу?
Земля задрожала. Небеса побелели от неистового, лютого холода, зародившегося в глубокой пещере. Лава, окружавшая темницу, промерзла до самого дна.
– Да, – протянул древний узник.