"
"Хаджар резко повернулся к тому, а тот уже держал в руке горящее полено.
– Проснись, Генерал. Ей нужна твоя помощь.
И он ткнул этим поленом прямо в лицо Хаджару.
Осыпаясь искрами, головешка упала на то место, где только сидел Безумный Генерал. Том еще какое-то время смотрел на мерцающую степь.
– Интересно, ты, все же, выполнил мою просьбу, старший офицер?
– Отец?
Около генерала стоял маленький мальчик. Он не помнил, почему его отец свернул с пути к главным вратам форта и, под самый конец заката, решил свернуть к лугу, с которого открывался вид на степь.
Генерал наклонился и провел ладонью над костровищем. Еще теплое.
– Генерал Огнешь! – воин поднялся и повернулся к гонцу. – Вам донесение из столицы!
– Разумеется, – он принял письмо и, дождавшись, пока гонец ускачет дальше, повернулся к сыну.
– Пойдем, Том. Твоя мама уже наверняка волнуется.
– Она всегда волнуется, – надулся мальчишка.
Огнешь повернулся. Почему-то ему показалось, что он, краем глаза, увидел два знакомых ему силуэта.
Странный вечер.
Хаджар открыл глаза, а затем закашлялся. Он сплевывал темно-зеленой слюной и, держась за голову, буквально вывалился из дилижанса.
Деревня горела. Звучали крики и звон стали.
В небе летали вороны.
Трехглазые вороны Ордена.
– К оружию! – надрывался Аль’Машухсан, в одиночку сдерживая натиск двух мечников, на груди которых пылал знакомый герб. – К оружию, сукины дети!
– Лэтэя… – прошептал Хаджар. – Где Лэтэя…
Поднявшись, шатаясь из стороны в сторону, он побрел в сторону битвы.
Глава 1552
Хаджар, держась за меч, шатаясь, шел вперед, ориентируясь на едва различимые взору, смутные силуэты сражавшихся. Его шатало из стороны в сторону.
Внутри все горело.
Он не знал, кто его отравил и как, но одно было понятно точно — из всего отряда лишь он один пропустил нападение Ордена Ворона.
Гиенами гогочущие фанатики жгли деревню. Кричащих людей они насаживали на клинки. Три десятка мечников превратили маленькое поселение в филиал демонической бездны.
Хаджар видел, как отрубленную голову ребенка один из “воинов” подвязал за волосы себе на пояс, а с его матери он сдирал одежду и пока та кричала, дергаясь в жуткой агонии, срезал с неё один лоскут плоти, за другим, чтобы затем…
Хаджара скрутило. Он упал на колени, по счастливой случайности пропустив чей-то удар над головой. Опять вырвало. Все та же темно-зеленая, вязкая жижа, чем-то похожая на болотную трясину, расплескалась по траве.
Он видел всякой.