Коротко стрижены волосы, но без следа седины и гладко выбритое чуть худощавое лицо, цепкий взгляд светлых карих глаз и подтянутая фигура выдавали непростого человека. Сразу заметно, что он всё примечает и делает собственные выводы. Брюки с лампасами по бокам заправлены в добротные кожаные сапоги, а вместо рубахи что-то наподобие кителя без каких-то там опознавательных знаков. На поясе широкий ремень с пристёгнутыми ножнами и несколько небольших кожаных сумочек с непонятным для меня содержимым.
«Ох, не простой мужчина, совсем не простой», - возникло сразу в голове как только оценила его внешность.
- Доброго денёчка, - поздоровался за нас двоих Прохор. - Я привёл Маньку, как и велели.
«Так бы и треснула этого пацана за это его «Манька», чтобы неповадно было называть так меня. Такое обращение больше козе или корове подходит, привёл он меня...», - на языке крутилось, а вот высказать всё что об этом думаю, к сожалению, не могла.
Склад являлся подобием большого амбара со множеством деревянных стеллажей заставленных и заваленных рулонами, мешками, тюками шерсти, ящиками, бочонками, сундуками, плетёнными корзинами и коробками.
- Аким, ты на меня не шибко бухти, - выдал недовольно писарь даже не взглянув на нас с Прохором.
"- Макар Лукич, у меня не лавка и ты не на ярмарке, - выдал как-то устало мужчина. - Сам знаешь, что выбор остался не богатый, - окинул меня пристальным взглядом. - Обоз ещё не скоро будет, так что по пять аршин сукна, ситца и льна выдам, ниток добавлю, но больше пока не спрашивай даже.
- Отмеряй тогда пока то, что есть, - сказал с сожалением в голосе и присел на лавку у стены. - Кожи добавь ещё, Кузьмин сапоги возьмётся тачать. Хлопот ты мне добавила, девонька, но то не твоя вина, — вздохнул тяжело мужчина.
Пока Аким Шило отмерял озвученные отрезы ткани и переговаривался с писарем и Прохором, у меня было время осмотреться на складе. Беседа мужчин крутилась всё вокруг уже известных мне новостей, поэтому не интересовала.