В лучшего друга старшего брата, который впоследствии стал моим первым мужчиной, мужем и отцом моей дочери. Моим всем.
Застываем, переглядываемся. В глазах Жарова больше нет явной агрессии. За те часы, что мы не виделись, он будто бы принял новую информацию. И, возможно, смирился.
— Куда поедем? — спрашивает Ярослав.
— Не знаю. Мне всё равно, — жму плечами. — Куда скажешь. Я в общем-то не против поговорить прямо здесь — в твоей машине.
Яр потирает ладонью щетину и ненадолго задумывается.
— Голодная?
— Немного, — признаюсь откровенно.
— Ты с ней живёшь? — интересуется Жаров.
— Да, она с нами с самого рождения… с самого рождения Веры.
Мне кажется, что Яр вздрагивает от одного упоминания этого имени. Так звали его любимую маму, а теперь зовут дочь.
Жаров кивком головы указывает, чтобы я садилась в машину.
Послушно опускаюсь на переднее сиденье и поправляю подол платья. Кажется, мы нормально общаемся, разве нет? Хочется верить, что не будет никаких обвинений и скандалов.
Ярослав стоит на улице и звонит кому-то по телефону. Два коротких слова и он садится на водительское место и заводит двигатель.
Мы едем в абсолютной тишине — даже музыка почему-то выключена. Я ёрзаю на кожаном сидении и как могу отвлекаюсь. Было бы проще, если бы Яр первым начал разговор о дочери. Я не из тех чокнутых мамаш, которые живут одним лишь ребёнком.
— Кстати, как ты узнал, где я живу? — задаю вопрос Ярославу.
— Это не проблема.
— Ясно. Артюх, да? Интересно, я могу подать на неё в суд?
— Попробуй, — отвечает равнодушно Жаров.
В зале ресторана, куда мы приезжаем, полно людей, но Яр не задерживается и минует его. Выводит меня на летнюю террасу.
Тянуть с разговором некуда. Место вполне подходящее, больше никто не мешает. Яр кладёт локти на стол, сцепляет пальцы в замок и выразительно на меня смотрит.
— Значит, Вера. Год и шесть месяцев. Моя.
Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди, поставив блок.