Почти ребёнок, потерявший отца, вынужденный зубами держаться за трон и власть, подавлять переворот, ловить заговорщиков, казнить виновных. Его большой палец гладит мои рёбра, прямо под грудью, мимо кареты проплывают освещённые огнями сказочные улочки, а голос над головой и дальше рассказывает. Спокойно, отстранённо, завораживающе.
— Когда в Большом Альянсе началась грызня за перераспределение власти и территорий, Сэйнар едва оклемался от внутренних распрей. Земли нашего королевства всегда были лакомым куском для многих.
Тут будет реклама 1
Особенно для Босварии. Вот и решил наш восточный сосед, что мальчишка на троне ему не соперник. Он конечно очень быстро понял, как ошибся, но уже были задействованы слишком большие силы, у него появились союзники в Альянсе. А у меня тоже появились свои. И Гельмут первый, кто выступил на моей стороне. Босвария наш общий сосед и такая же общая проблема. Когда король Арганды предложил мне скрепить наш союз браком с его юной дочерью, у меня не было никаких причин отказываться. Я остался последним в роду.
Тут будет реклама 2
Мне нужна была жена, наследник и союз с Гельмутом тоже. Будущий тесть уверял, что принцесса Тэрэса Аннелия весьма охотно согласилась на наш брак. Не отказала она мне и когда я лично прибыл в Арганду просить её руки. Сейчас понимаю, что был глупцом, когда поверил на слово Гельмуту, что она просто очень застенчива, что про брачный обряд ей всё уже объяснили, что девушка на всё согласна и охотно станет мне женой.
— Он обманул вас? — выдыхаю я.
— Не только меня. Свою дочь тоже.
Тут будет реклама 3
Я ведь тебе уже говорил, что в их роду обряд проще. Тэрэса знала, что рождение ребёнка укрепит брачные узы, но Гельмут ей не сказал насколько. Девчонка не стала идти против воли отца, решив, что родив мне наследника, сможет избавиться от ненавистного мужа в моём лице и править в качестве регента при несовершеннолетнем Сэйнаре.
— Откуда вы это знаете? Она попыталась? — шепчу я, почти не замечая окружающего.
— Да. Едва оклемавшись от родов, пришла с кинжалом в мою спальню. А потом долго выла от боли, пока я ей обьяснял то, что она и так должна была знать.
Тут будет реклама 4
— Почему вы оставили её после этого? Неужели только из-за связи?
— Я и не оставил. Отправил к отцу. А она вернулась, как побитая собака, меньше чем через месяц, слёзно умоляя простить, уверяя, что это у неё помутнение рассудка от боли и родовой магии приключилось. Просила не разлучать с сыном. Была так убедительна. Я поверил. И пожалел её, чего уж там. А потом вынужден был вернуться на поле боя.
