— И агента Скарлетт Соланьяри с напарником, скажите, что её наставник пропал, нужна помощь в его поисках.
Я помню, что Скар ранена, но Гиерно долгое время был её опекуном, а потом учителем. Дар у девушки специфический, возможно она сможет его найти, или хотя бы задать направление поискам.
Закончив раздавать указания, смотрю внимательно на Тая, тот стоит рядом, губы плотно сжаты, в глазах буря из мешанины чувств. Боль, чувство вины и мрачная решимость. Как я тебя понимаю, мой мальчик.
— Мы найдём её, Тай. Пойдём поговорим.
Он кивает и послушно идёт со мной. Мы храним молчание до самого кабинета. В приёмной я отмахиваюсь от вскочившего Симона, велев со всеми вопросами, что не касаются пропажи королевы и лорда Гиерно, обращаться позже.
— Рассказывай. — прошу у сына, когда мы наконец-то оказываемся одни. — Что за книга? Откуда она взялась? Кто мог знать о том, что ты отдашь её Нэлли? В общем всё и по порядку.
Тай садится в кресло и, уперевшись локтями в колени, сжимает кулаки до побелевших костяшек.
— Однажды Нэлли рассказала мне, что очень любила читать книги для детей моего возраста в своей прежней жизни и попросила меня найти ей что-нибудь интересное. Я удивился её просьбе, но выполнил. И… в общем сам заинтересовался. Думаю, она это нарочно сделала, чтобы я начал читать что-то помимо учебников. Она постоянно разговаривает со мной, интересуется моей жизнью, мнением, увлечениями и когда я сказал, что у меня их нет… ей стало меня жалко… — Тай хмурит брови, но продолжает, рассказывает и про эти книги, и про автора, которым они с Нэлли заинтересовались, и про их разговоры и обсуждения, а я не могу не почувствовать, не понять, как много успела одна маленькая женщина со светлой любящей душой сделать для моего сына за такой короткий срок.
Он всё говорит и говорит, кажется ему нужно выплеснуть всё накопившееся, а я словно вижу свою жену с другого ракурса, его глазами.
— С вашим отъездом, отец, в ней что-то изменилось. — внезапно произносит сын фразу, заставившую меня сжать кулаки на подлокотниках.
— Что именно? — осторожно уточняю я.
— Не знаю, я ведь хорошо читаю только чувства направленные на меня, а остальные не так остро. Но не почувствовать, что она как-то потухла, я не мог. Словно кто-то приглушил её свет.