Может, мне и показалось, но я тогда решила, что он говорит с ними.
Шаги Марии за дверью вывели меня из задумчивости. Я в последнюю секунду успела спрятать письмо под подушку.
— Я уже решила, что ты заснула, - улыбнувшись, сказала Мария, но я заметила, как пристально она осматривает комнату. Девушка не дура. Осматривается, чтобы понять, чем я тут занималась. Хорошо, что успела убрать компромат. Не очень хочется объясняться и делиться мыслями. По крайней мере, пока.
— Нашла мамин плащ и задумалась, - как можно дольше удерживая легкую, полную грусти улыбку, ответила я.
— Очень жаль, потому что она была прекрасной женщиной и удивительной мамой. Она так любила Вариса и так опекала его…
«Мда, что чуть не задушила парня своей любовью, а там, где надо было любви добавить, ее явно недоставало», - подумала я, но озвучивать свои мысли не собиралась.
Мы вернулись в кухню, осмотрели плащ, и хоть меховая подкладка выглядела очень даже хорошо, шить шубы сейчас было делом довольно муторным.
— Мария, нам придется вырезать из подкладки рукава, а потом и из шерсти. Мы пришьем мех к меху на наших плащах, а шерсть к шерсти, - объяснила я и принялась освобождать большой стол."
"— И не жаль тебе портить такой плащ? – явно переживая за то, что мы сейчас порежем его, чуть не заплакав, спросила Мария.
— Дорогая, на днях мне придется ехать к Истану на границу, и там я буду шастать по дороге и между стройками на улице.
— Ты и их собираешься испортить? – теперь уже она смотрела на меня как на врага народа.
— Из них ты начнешь делать рукава для плаща Вариса и Грегори. А потом нужно будет перешить плащ Истана. У нас всех очень много дел на улице, подруга.
— Я не представляю, как это будет выглядеть, Алисия, - почти топала ногой Мария, когда я начала резать плащ матери.
— Это будет выглядеть отлично. Ты первое время смеялась над штанами, а теперь не снимаешь их с утра до вечера, - хохотнув, я мотнула головой в сторону ее раздавшейся, как и моя, талии.
— Это я оценила, и теперь почти не приходится кутаться, но зачем нам рукава на плаще?
— Чтобы на улице можно было не просто стоять, а чем-то заниматься. У нас слишком необычная работа, дорогая.