Считай, и человек там при деле – обходит дорогу за пару дней, повырубает где, где мостки в ямах подладит. Осенью в низинах топь. Так вот там бревна новые все время нужны. А кареты едут, кто и в домике останется на ночь, ежели ночь холодная или едут издали.
— Так там и дом есть? – удивилась я.
— Не постоялый двор. Без удобств, считай, но лучше, чем на улице.
— Как часто, говоришь, проезжают путники?
— Иногда и пятеро верхом, а когда и никого. В распутицу кареты редко, в основном телегами везут купцы.
— Так значит? А если дорогу не расчищали уже давно? Сами чистят, как могут, от того и едут подолгу.
— Вот и еще один доходный момент, - прошептала я себе под нос. Немного, но даст, как говорится: «С миру по нитке – нищему рубаха».
Вернулись мы до заката. По ощущению и чувству голода, не позднее восьми часов. Лидия бросилась накрывать на стол. Каша и запеченная рыба, которую теперь оценили дома все, дымились на столах. Братья спустились, как только мы вошли. Варис был уже за столом. Братья или сыновья Бирка ему помогали, я узнавать не стала.
— Бирк, ты пособирай лопаты И нас с братьями тоже посчитай. Вариса на телеге отвезешь завтра вместе со скарбом. Хотел быть хозяином, пусть тоже участвует. Тень там найдется, да и кому-то за похлебкой надо будет уследить. Я только руки помою и иду, - проходя мимо, специально громко сказала я. Их открытые рты, когда речь зашла о лопатах, мне понравились особенно.
Глава 9
Я намеренно мыла руки в кухне минут пять. Хотелось, чтобы молодые головы переварили информацию, пережили свой шок сами, и к моменту моего появления в столовой самый острый момент прошёл. Лидия подала мне полотенце, улыбаясь.
— Спасибо, Лидия, запах в кухне стоит просто волшебный! Да и стол сегодня красив, как никогда, - хотела поддержать ее я, но добилась еще большего шока.
— А..а, это… вы о чем? Про лопаты? Куда? Кто? – еле шевеля языком, она старалась подбирать слова."
"— Я о ближайшем поле, Лидия. Завтра мы все хорошенько поработаем. Ты же умеешь копать? – я продолжала улыбаться. Совсем недавно я поняла, что в мышцах лица кроется совершенно удивительный эффект. Когда ты улыбаешься, внутреннее раздражение гасится или выходит без звуковых элементов, вроде ора, которым хочется воспользоваться.
— Я… наверно.