Ну, коли начали оживать, то и руки вернутся."
"— Нет уж, если я сошла с ума, и мне в моем сумасшедшем сне выдали такие руки, то хрен вы у меня их взад истребуете, - пробурчала я, и поняла, что старуха вовсе меня не слушает. Посжимала кулаки. Силы было мало, однако я полностью чувствовала не только пальцы, но и каждую фалангу. Такое я могла провернуть лет десять назад, а сейчас, тем более по утрам, ни-ни.
— Вы не гневайтесь на меня, но я сказать должна… - вдруг прервала мои размышления моя новая подруга.
— Скажи, - отозвалась я, будучи все еще, как автоматическая кукла без эмоций.
— Не поддайтесь брату, госпожа, не делайте по его усмотрению. Знаю, что вы покорная воле отца, но пока он умирал, вовсе другое говорил мне. Не велено мне и рот открывать об этом. Только вот эти ястребы переживают, что, если умрете, им вовсе ничего не достанется, - быстро шепотом, наклонившись прямо к уху, выдала мне что-то совершенно новое Кариса.
— А ты можешь по порядку рассказать.
— Не совсем ты еще оправилась, да трава, коей я тебя напоила… поди чуяла вонь-то?
— Чуяла, чуяла, только говорить не могла. Расскажи мне, Кариса, - я, как мне показалось, сделала лицо просящей страдалицы, а потом вдруг резко подумала: лицо!
Руки потянулись к щекам и в первые секунды я поняла, что и там не все, как я привыкла: ни морщин, ни кожи, которую можно было оттянуть на пару сантиметров.
— Чего там? Губы заживут, и щеки наешь со временем, а пока лежи давай. Рано я тебя подняла. Рано. Заговариваешься. Может, и с травой я перебрала.
— Кариса, расскажи все. Прямо сейчас, а то я тебе никогда этого не прощу.
— Госпожа, вы меня так и не позвали, как в себя пришли. Я сама решилась, - она мялась возле порога, не решаясь подойти.