Плохо ему…
– Очень плохо, да? Так поезжай скорее, не то человек помрет, прости господи…
– Поеду я, Лид. Вернусь поздно. Ты спать ложись.
– Смазку не забудь. В аптеке купи.
– Что? – пуще прежнего бледнеет неверный.
– Антон Олегович жаловался, что в больнице закончилась смазка для проведения УЗИ и…
– Гель, Лида. Это называется гель, – шелестит бескровными губешками Рост. Кадык на его шее дергается.
– Ну какая разница? А ты про что подумал?
– Ни о чем. Я поехал, пока.
Я ничего не замечала… Пять месяцев назад у Ростислава умер дедушка – отец Елены Васильевны.
Многие месяцы я жила в его квартире, а за Ванюшкой присматривала мама. Тогда это и случилось… Что-то треснуло между нами с Ростом, сломалось, улетучилось…
Я приползала домой уставшая, грязная, пропахшая мочой и хлоркой. Свекры раскошелились на ночную сиделку – это позволяло мне ночевать дома.
О наших с Ростиком взаимоотношениях они не думали… Да и когда им было думать? Оба врачи с именем, занятые, важные люди.
Рост уходит, а я судорожно сжимаю виски, пытаясь вспомнить, когда у нас в последний раз была близость? Месяц назад? Два…
Когда Василий Федорович умер, я неделю спала… Из кровати не вылезала. Стариком он был сварливым, требовательным. Я кормила его любимыми блюдами – приготовленной на топленом молоке и запеченной в духовке пшенной кашей, грибным супом-пюре, пирожками… Читала ему Достоевского и Толстого, а потом тщательно смывала со стен следы его отличного пищеварения – перед смертью он совсем выжил из ума и «рисовал» фекалиями.
– Лида, вам пора домой, – ультимативно произносит Елена Васильевна, касаясь моего плеча.
И такое ее прикосновение… недоброе, что ли… От него поежиться хочется, отмыться… Скоро я не буду ее видеть – никогда…
– Как нам ехать?
– Такси потрудись вызвать. Служебным транспортом больницы нельзя злоупотреблять, ты должна понимать.
Понимаю я все… Осознаю… Особенно, сколько потеряла времени, пребывая в прелести – мое состояние иначе не назовешь.
Вызываю такси. Ванюшка тотчас засыпает. Прощаюсь с мамулей и желаю ей сладких снов. Улыбаюсь на прощание. Прячу затаившуюся в душе истерику. Она обязательно вырвется наружу, непременно… Но не сейчас – чуть позже. Мне всего месяц нужен, чтобы подготовиться…
Мчусь по ночному городу, размышляя над планом побега.