Просторная комната с несколькими столами, заваленными историями болезни и медицинскими журналами, пара компьютеров, шкафы с книгами… В общем, типичная рабочая берлога хирургов. Это было мне на руку.
Я быстро занял один из свободных компьютеров и, войдя в больничную систему под своим логином и паролем, приготовился к операции другого рода. Доступ у меня, как у адепта скорой помощи, был, конечно, сильно урезан, но истории болезни пациентов просматривать я мог."
"— Фырк, — мысленно скомандовал я. — Мне нужно имя и фамилия пациента, которого сейчас оперирует Шаповалов.
Фырк недовольно фыркнул, но спорить не стал. Видимо, мой план ему тоже показался интересным. Он серебристой молнией метнулся из ординаторской и уже через пару минут вернулся.
— Петренко Степан Захарович, пятьдесят два года, — доложил он. — Диагноз при поступлении — «Объемное образование правого надпочечника». Скукота…
Я быстро нашел в системе историю болезни Петренко Степана Захаровича. Так, что у нас тут?
Мужчина, пятьдесят два года, жалобы на периодические боли в правом подреберье, слабость, потерю веса за последние полгода, иногда — повышение температуры до субфебрильных цифр.
На УЗИ и КТ брюшной полости — действительно, объемное образование в проекции правого надпочечника, размером примерно пять на шесть сантиметров, с относительно четкими контурами. Предварительный диагноз — аденома надпочечника. Рекомендовано оперативное лечение — адреналэктомия. Биопсию, как я и предполагал, не делали. Стандартная, в общем-то, ситуация.
Что-то в этой истории болезни меня насторожило. Мелкие детали, которые не укладывались в типичную картину доброкачественной аденомы.
Например, в анализах крови — стойкий лейкоцитоз, повышенная СОЭ, что больше говорило о воспалительном или системном процессе, чем о простой аденоме. На КТ-снимках, если присмотреться очень внимательно, контуры образования были не такими уж и четкими, а структура его — неоднородной, с участками пониженной плотности.
Да и жалобы пациента — потеря веса, лихорадка — не очень-то характерны для обычной аденомы, если она не гормонально активна, а об этом в истории болезни не было ни слова.
— Фырк, — я снова обратился к своему пушистому помощнику. — А не мог бы ты, мой драгоценный, еще разок сгонять в операционную? Посмотреть внимательно, что там сейчас происходит с этим Петренко. И как выглядит эта его аденома на самом деле. Мне это очень нужно.
— Опять я⁈ — возмущенно взвился Фырк.