– Мальчик? Девочка?
– Дедушка, – хихикнула я.
– Мужчина, – буркнул Дегтярев, – неужели не видно?
– Первичные признаки, позволяющие сделать вывод о вашей половой принадлежности, скрыты одеялом, – высказался врач.
– Ну ваще! – только и сумел ответить Дегтярев.
– Раса? – вдруг спросил доктор.
– Чего? – насторожился толстяк.
Я откашлялась.
– Насколько понимаю, надо сообщить о цвете кожи! Странный, неполиткорректный вопрос!
– Это для диссертации, – бесхитростно пояснил Петр Ильич, – я собираю материал для докторской, скоро защита, тема «Влияние постсиндромного сдавливания субъекта в момент особой психической напряженности и когнитивной раздражительности объекта изучаемой ситуации».
Я затрясла головой.
– Меня никто не сдавливал, – испугался полковник.
– Так еще все впереди, – сказал Петр Ильич, – еще попадетесь! Ну да что мы все впустую болтаем. На что жалуетесь?
– Пусть она выйдет! – жалобно попросил толстяк.
– Посторонние, покиньте помещение, – велел Петр Ильич.
Я дернула плечами.
– Пожалуйста!
– И плотно закрой дверь, – крикнул Дегтярев, – а то встану и проверю, как захлопнула!
– Конечно, – совершенно спокойно ответила я и громко стукнула створкой о косяк.
Никогда не подслушиваю чужие разговоры, ну разве только в самых крайних случаях, и сейчас настал именно такой. Что хочет скрыть от меня полковник? Зачем он вызвал кандидата сумасшедших наук? Есть замечательный способ узнать подробности! Наивный Дегтярев полагает, что подслушать можно только из коридора! О, как он ошибается. В его спальне есть камин, второй стороной он выходит в библиотеку.
Не теряя ни минуты, я заняла нужную позицию и стала незримой свидетельницей диалога толстяка с психиатром.
– Доктор, я схожу с ума, – заявил полковник.
– Кто может определить грань между нормой и безумием! Если вдуматься, то поймешь: все человечество психически нестабильно, – философски заявил врач.
– У меня глюки, – продолжал Дегтярев.
– Мыши, зеленые человечки? – заинтересовался Петр Ильич.
– Подушка, – коротко ответил полковник.
– Кто? – изумился психиатр. – Это которая под голову?
– Нет, треугольная, коричневая, ползает по комнате. Вчера была одна.
– А сегодня?
– Их стало много, но остальные маленькие, крохотные, словно инопланетяне из фильма «Кошмар планеты Ру».
– Значит, сначала была одна, а затем она раздробилась?
– Нет, – занервничал толстяк, – крупная осталась, и, похоже, она им мать.