Солоноватый, терпкий вкус первого мужчины, которого я попробовала. Данте добился своего, все-таки стал моим первым.
Жар внизу живота не утих, неудовлетворенное желание напоминало о себе тянущей болью.
Данте застегнул молнию и ремень, но не вернулся за стол, а сел на него, нависая надо мной, как суровый повелитель. В каком-то смысле сейчас так и было. Он мог распоряжаться моей жизнью и жизнью моих близких.
— Ты знаешь, где они? — Спросила, посмотрев на него с мольбой. Он получил что хотел, но это еще не значит, что поможет, но надежда — слепая, жалящая дрянь скреблась в сердце, заставляя смотреть на Данте, как на героя, пусть и не моего романа.
— Нет, — ответил Данте, — но даже если бы знал, чего ты ждала от меня? Что я брошу свои дела и помчусь спасать твоего ебаря и недоумка-брата?
Глава 2
Вздрогнула, в глазах заплескалась паника, отчаяние. Глаза Инги обманчивые, как и вся она. Меняли цвет в зависимости от освещения, настроения, погоды. То серые, то бирюзовые, то цвета морской волны, не глаза, а два александрита.
Растрепал ее прическу, жадно зарываясь в шелковистые волосы, скучал по ним, скучал по ней. Светлые волны рассыпались по плечам. На бледных щеках остались не стертые мазки туши, губы припухли и покраснели. Смотрел на них и чувствовал, как в паху снова простреливает. Мне было ее мало, всегда мало.
Провела кончиком языка по губам, понимал, что сейчас не специально. Сейчас не играет, старается не расплакаться. Сдержаться, ведь если ее брат и ничтожество, на которое она меня променяла, мертвы, то выходит, зря позволила выебать ее в рот.
Коралловые нежные губы, верхняя чуть больше, с капризным изгибом, по которому я любил проводить языком когда-то.
Я не трахнул ее год назад, хотел до одури, до тряски, как наркоман дозу, но Ириска лепетала, что хочет замуж выйти целкой, несла какую-то херню, что обещала маме. Мне по хуй было на ее обещания, но не на нее. Ради этой девчонки с переменчивыми глазами и гнилым сердцем, я сдохнуть был готов, а она меня предала.
А теперь моя и бежать некуда, возьму от нее все, что захочу. Не спрашивая больше разрешения, не играя в любовь. Буду жестко драть, пока не надоест, пока не погаснет в паху и груди огонь, который она разжигает во мне, одним взмахом длинных кукольных ресниц.
— Не вставай с колен, Инга, мне нравится видеть тебя такой, какая ты есть на самом деле. Готовой на все шлюхой.