– Фантастика, на современный лад написанная – вроде как реальные записки, дневники и тому подобное… Там про перстень, который помогает владельцу, желания исполняет и все такое…
– А откуда ж он взялся, такой перстень? – заинтересовалась супруга.
Секретарь обкома по идеологии махнул рукой.
– Вроде от нечистого. Вроде его Иуда носил…
– Вот те на! – изумилась Екатерина Александровна. – Неужели ты бы стал таким пользоваться?
Архип Кузьмич выпил еще рюмку. Водка сделала свое дело – он обрел смелость и независимость в суждениях.
– Представь себе, стал бы! – с вызовом сказал он. – Стал бы! Я не для того всю жизнь горбатился на партийной работе, чтобы меня пинком под зад вышибли.
– Но если это от нечистого, да от Иуды…
– Какая разница! – главный идеолог области снова махнул рукой. – Мы и за богоискательство стольких из партии поисключали да с работы повыгоняли… Так что мне хоть за того, хоть за этого – разницы нет! Главное – уходить нельзя! Я сейчас всю область за горло вот так держу!
Он поднял руку и медленно сжал пальцы, как будто действительно кого-то душил.
– Я им говорю, как дышать, как думать, что делать… И все меня слушают! А если на пенсию отправят – что тогда? Ну, дадут завалящую должность – заведовать баней или складом… Ни машины, ни продуктового пайка, ни уважения… Никому не нужен… Это разве порядок? Это справедливо? Мне остаться надо, а чистый или нечистый поможет – мне все равно!
– Странно, Архипушка… – Екатерина Александровна зажала ворот халата, как будто ей стало холодно.
– Да очень просто! – Архип Кузьмич ударил кулаком по столу, так что зазвенела посуда. Выбежавшая Тася поспешно убрала тарелки.
– Я ни к кому на поклон не иду! А он ко мне уже приходил…
– Кто, Архипушка?! – глаза жены округлились.
– Дьявол этот! Еще тогда, в восемнадцатом, когда мы белогвардейскую контру кончали… А он свою рожу в проруби показал! То ли пугал, то ли одобрял…
– И что?! – Екатерина Александровна наклонилась вперед и с тревогой смотрела на мужа.
– Чего, чего… Пальнул в него из «маузера», он и пропал!
– Успокойся, Архипушка! – жена тяжело поднялась, подошла, обняла опьяневшего супруга, прижала голову к своему объемистому животу. – Никаких волшебных перстней нет, ты же знаешь… Если бы папа был жив, он бы заступился.