Вот стол – изящный, резной, из розового дерева, был единственным украшением. Да еще книги… На противоположной окнам стене от пола до потолка располагались крепкие полки, уставленные толстенными фолиантами в тяжелых кожаных переплетах с золоченными застежками, томиками потоньше с сафьяновыми корешками, пергаментными и папирусными свитками, рукописями философов и чернокнижников…
Шпионы Хасана ибн Саббаха, странствующие по всему миру под видом проповедников, скупали в разных странах редкие книги и манускрипты, которые шейх внимательно изучал, а потом, бывало, приглашал их авторов в Аламут.
Взгляд опытного воина остановился на письменном столе: рядом с раскрытой книгой, в простой глиняной тарелке лежал надкусанный кусок ржаной лепешки…"
"«Воистину, верно говорят люди о скромности лучезарного Шейха… Он отказывает себе во всех мирских радостях, дни и ночи проводя в молитвах и заботах о своем народе, – умиленно подумал ибн Шама.
Ибн Шама смотрел в сторону входа и даже не услышал, как за спиной бесшумно отъехала назад часть полок, открывая темный проем потайной двери и в комнату тихо вошел Он. Обернувшись на едва слышимый звук крадущихся шагов, лучший боец халифата увидел совсем не старца, а крепкого мужчину лет сорока, высокого роста с правильными чертами лица. Большая белая чалма священнослужителя не могла скрыть высокого лба, в глаза бросался длинный прямой нос, тронутые сединой усы и борода, обрамлявшие удлиненное вогнутое лицо, были аккуратно подстрижены.
– Встань, Абу, – услышал он неторопливые слова вошедшего. – Не подобает храброму воину валяться на земле. Не Аллах же я, не Магомет! Поднимись, хочу посмотреть на тебя…
Абу ибн Шама поднялся, боясь взглянуть на великого шейха.