В-третьих, нагрузила Ивана сложной работой, на которой он мог заработать штрафные баллы. А в-четвертых – вообще неизвестно, чем для молодого выскочки закончится эта эскапада!
Как бы то ни было, сейчас Иван готовил специализированную экспозицию. Они с Киндяевым сидели в подвале, тот паспортизировал сабли, шпаги, палаши по клеймам и одному ему ведомым признакам, а Трофимов занимался стилетами. В подвале было сыровато, зато прохладно, но не хватало воздуха и общения: кроме их двоих и кота Василия, тут никого не было – как в тюрьме.
Узкие, длинные, похожие на портновские иглы, клинки… Треугольные или четырехгранные в сечении, иногда круглые, – они не сшивают шелк, бархат или холстину, они работают с тканью человеческих судеб, прокалывая мягкие, наполненные жизнью сосуды и выпуская бесценную эманацию в непроницаемо-темные воды Стикса[3].
Итальянский трехгранный клинок с витой ручкой из слоновой кости, оплетенной золотой проволочкой, скользящей к резному перекрестью, напоминает своей затейливостью знаменитые сицилийские канноли – тонкие трубочки из жареного теста, начиненные кремом, цукатами, кусочками горького шоколада, корицей и… цианистым калием. Его испанский и английский собратья более прямолинейны, они похожи на католический крест с узким, сходящим в игольной остроты точку основанием.