– Так зачем же ты укорачиваешь свою жизнь?
– Я постараюсь вставать раньше, – пообещал Кфир.
Он знал, что сейчас начнется каждодневный экзамен, и не ошибся. Мар-Самуил подошел к медицинским инструментам и аккуратно, пожалуй, даже нежно, положил на них свою высохшую руку, обтянутую морщинистой пергаментной кожей.
– Что за нож сей, каково его предназначение?
Кфир еле заметно улыбнулся:
– Трепан это. А предназначен для вскрытия черепной коробки.
Вопрос был легкий, ученик понимал, что старик начнет перебирать весь свой инструментарий, хотя прекрасно понимал, что Кфир все это знает.
– Учитель, а вы когда-нибудь вскрывали череп? Что там?
Мар-Самуил нахмурился:
– Ты опять меня перебиваешь! – но, помолчав, заговорил: – Да, вскрывал. Вот именно этим ножом, лет десять назад. У торговца Вандербара страшно болела голова, травы, заклинания, молитвы не помогали. Он сам дал согласие на трепанацию. Я вскрыл ему темя в двух местах…
– И что там было?
– А что там было! У Вандербара там было то же самое, что и у всех нас.
– О да, о да! Но какой он, этот мозг?
– Серый, в извилинах…
– Учитель, вам удалось вылечить Вандербара?
Старик вновь отвернулся от своего ученика и произнес:
– Да.
– Значит, боль у него прошла?
После короткой паузы последовал ответ:
– Не знаю.
– Почему?
– Потому что сразу после операции он умер!.. Мне понятна твоя хитрость, ты этими вопросами хочешь отвлечь меня от утреннего экзамена! А это что за нож?
– Нож для обрезания и кесарева сечения после смерти матери во спасение плода.
– Это?..
– Ланцет для кровопускания.
– А это что такое?
– Пила для ампутаций.
Старик не хотел показать, что доволен своим учеником, но Кфир понимал его состояние. Они стояли друг против друга и молчали. И вдруг Мар-Самуил произнес:
– Покажи мне его!
– Кого? – искренне удивился ученик.
– Перстень.
Сердце Кфира екнуло.
– Какой перстень? Я не знаю никакого перстня, – произнес он, рассматривая потрескавшиеся доски пола.
– Ты не умеешь врать, Кфир. Это плохо для лекаря и предсказателя. Если ты знаешь, что человек вот-вот умрет, говори, что он скоро поправится, да так, чтоб несчастный тебе поверил… Когда тебя привез тот, чье имя лучше не произносить всуе, на твоей руке был перстень. А потом ты его не надевал. И мне все стало ясно!
Юноша молчал.
– Так где он? Покажи!
Кфир все еще колебался.