Пеший путник идет в Кейсарию четыре дня, но зачем такой переход тому, у кого есть конь?
Кфир рассматривал перстень. Лев смеялся, камень уже не был черным: он пылал красным огнем, как и все вокруг.
– Только зачем обещать коня тому, у кого целые конюшни? – продолжил незнакомец. – И может ли отблагодарить нищий богача, который щедро подал ему милостыню?
– Что же я должен сделать, чтобы ты избавил меня от беды? – вопросил вконец запутавшийся Кфир.
– Беды не исчезают бесследно. Они равномерно распределены в мире и перемешаны с радостями.
Тонкие черные губы нечистого еле заметно растянулись в улыбке.
– Все равно, только избавь меня от этого проклятья…
– О нет! Я избавлю тебя от твоей беды, а уж снимать проклятья – не мое дело… Совсем не мое!
Страшные фасеточные глаза вспыхнули адским огнем.
– Прости мою невольную ошибку! – взмолился Кфир. – Я совсем запутался в твоих премудростях…
– Ну ладно…
Огонь погас. Точнее, притух.
– Итак, ты хочешь перевести свою беду на кого-то другого? Отвечай решительно и бесповоротно: да или нет?
– Да-а-а-а! – беззвучно заорал Кфир. – Да-а-а-а!..
И тут же красное свечение стало блекнуть, по страшному образу незваного гостя пробежала рябь, он стал прозрачным, расплылся сначала по краям, потом в центре и вообще растаял. Стены комнаты обрели былую реальность, Кфир по-прежнему лежал на своем деревянном топчане нагим, ночь за окном была так же непроглядна и тиха. «Что это было?» – думал он.
"Но нет – никогда раньше он не мыслил так ясно! Он ощутил в себе и другие перемены: стало легко и свободно, откуда-то появились силы, в том числе и та, которая пугала Кфира во время утренних пробуждений в Гноце торчащим стручком десятилетнего мальчика и которая потом пропала на все последующие годы. Она просила выхода, и он тут же вспомнил, что совсем рядом его ждет Дебора. Кфир пружинисто вскочил, нагим выскочил в коридор и через мгновенье толкнул дверь в комнату служанки.
* * *Крик петуха оторвал Кфира от самого приятного занятия на свете. Небо за окном посерело. Дебора была совершенно обессилена, пухлые губы запеклись и растрескались.
– Ты как самум в пустыне! – прошептала она. – И вижу, что даже не утомился!
Действительно, он был свеж, бодр и полон сил. Спать не хотелось.