Все произошло настолько быстро, что я не успела среагировать. Не успела предупредить Яра. Даже испугаться не успела.
Страх пришел тогда, когда камень ударился о макушку Калашникова, и парень, от неожиданности вздрогнув, инстинктивно прикрыл руками голову. На секунду он замер, ощупывая рану, и когда отвел ладонь от головы, я заметила на ней кровь.
Дальше все произошло мгновенно: Ярослав в бешенстве подлетел к Тарасову и начал один за другим наносить ему удары. Глеб защищался, приняв боксерскую стойку, но в Калашникове было столько гнева, что противостоять его нападкам было невозможно.
Он бил жестоко, озлобленно и с сокрушительной силой. Ударив, он делал шаг назад, а потом снова приближался. Когда стало очевидно превосходство Калашникова, Глеб весь сжался, пытался отступить. Но Ярослав притянул его к себе за ворот куртки и молниеносно ударил Тарасова в подбородок. Тот откинулся и повалился на асфальт.
Калашников походил на дикого зверя, которого долгое время держали в клетке и морили голодом, а сейчас наконец выпустили на свободу и разрешили поохотиться.
— Ярослав, хватит! Прекрати! Пожалуйста! — взмолилась я.
Одновременно со мной очнулись и другие одноклассники. Баширов и Антюшин предприняли неловкую попытку оттащить Калашникова от Глеба, но выглядело это так, словно два хомяка пытаются помешать льву убивать лань.
Яр, тяжело дыша, горой возвышался над окровавленным Тарасовым. Я подлетела и повисла на его руке, рискуя получить локтем в нос.
— Пойдем, пойдем отсюда! — торопливо произнесла я, заглядывая ему в глаза и пытаясь удержать внимание на себе.
Калашников сделал шаг назад и вытер тыльные стороны ладоней об куртку. Взгляд парня был затуманенным и тяжелым. Я не узнавала его. В лице проявились новые черты. Оно сделалось резким, колючим и неприязненным.
Я вновь схватила Ярослава за рукав и потянула за собой.
Когда мы отошли на безопасное расстояние от школы, я усадила Ярослава на качели в одном из соседних дворов, а сама встала перед ним, сложив руки на груди. Он не сопротивлялся, и, казалось, что его сознание блуждает где-то далеко. Вид у него был отстраненным.