Я переживала из-за запретов мамы, дико скучала по Ярославу и к тому же начала волноваться из-за приближающихся экзаменов.
Церемония проходила в элитном загородном клубе, которые Белла и Анатолий арендовали на все выходные. Было приглашено около двух сотен гостей. Неужели молодожены всех их знают?
Белла в белом платье и длинной до пола фате была невыносимо прекрасна. Увидев ее, я замерла от восторга. Не зря сестра столько готовилась к свадьбе. В этот день она и правда блистала.
Было много тостов, слез и объятий.
Ведущий что-то громко рассказывал и шутил. Зал поочередно взрывался то хохотом, то аплодисментами. Люди за столами пили, чокались и смеялись.
Но для меня все происходящее было лишь фоном с приглушенным звуком. Мои мысли были далеко и вращались вокруг наших с Ярославом отношений.
Все же стоило признать, что отказ Ярослава от моего визита к нему задел меня. Я уговаривала себя поверить, что он просто печется о моем здоровье.
Мое место было за столиком ""одиночек"". Меня окружали такие же, как я, неудачники и неудачницы, которые пришли сегодня без пары. Единственной, кого я хорошо знала за своим столом, была Ангелина Мельникова. Та самая особа, из-за которой мы с Венерой тогда поперлись в клуб, чтобы проследить за Федом.
Мельникова была противоречивой натурой: сумасбродной, эксцентричной, но в то же время приветливой и легкой в общении. Мне казалась, что моим сестрам она не так уж и нравится, но по какой-то непонятной причине они продолжали с ней дружить.
Ангелина, сидящая рядом со мной, оценивающе оглядела наш и соседний стол.
— Не густо, да? — ее голос выдернул меня из раздумий.
— А? Что? — встрепенулась я.
— Одна треть парней — уроды, вторая — бабники, с остальными я уже встречалась, — скептически оглядывая присутствующих, пояснила она.
— Да уж, неприятно, — пожала плечами я. Мне было не до этого.
— А ты что такая кислая? Ты же рассталась со своим Старицким?
— Ага.
— Вот и радуйся! Если честно, он у тебя тот еще кобелина был… Я, конечно, не говорила, пока вы были вместе, но он мне по-пьяни иногда такое писал, — Ангелина изобразила неодобрение, — что даже повторять стыдно.