Такой же рисунок повторялся на ожерелье из четырех камней и в браслете с более мелкими камнями. Я обожала этот комплект и всегда возила его с собой, если ехала в командировки или в гости, вот как к Надежде Ивановне. Зная свою неугомонную натуру и подозревая, что посещу какое-нибудь мероприятие, на котором принято появляться в драгоценностях.
Ну а вдруг! Пригодилось же вот! И зачем я его брала, даже не зная, что предстоит поездка в Питер и посещение театра? А вот что-то подумала про непростых хозяев, к которым еду, и всякую ерунду.
Я сделала макияж, надела украшения. Платье мне погладили в салоне, я достала его из чехла, встряхнула, полюбовалась и разложила на кровати. Так, чулочки-туфельки, платье и последний осмотр себя в зеркале!"
"Конечно, такие приобретения сильно ударили по моей кредитной карточке, оставив там совсем небольшой денежный запас. Но это фигня! Во-первых, у меня скоро аванс, правда, уменьшенный в связи с неурочным отпуском, но и не маленький. А во-вторых, никому еще не помешали новое платье и туфельки, к тому же я получила большое удовольствие от самого процесса покупки и посещения салона.
Я давно уже зарабатываю и обеспечиваю себя самостоятельно. Еще в школе я начала подрабатывать на папиных автосервисах, абсолютно честно и заслуженно получая деньги за конкретно сделанную работу, и продолжила это занятие, учась в институте, так сказать, совмещая практику с теорией. Сейчас у меня вполне приличная зарплата, которая позволяет мне себя любимую даже баловать. Разумеется, на нее не купишь автомобиль такого класса и уровня, как у меня, и квартиру не купишь, все это папины подарки, а за мою отдельную квартиру он до сих пор выплачивает кредит.
Отвлеклась! Вот так всегда: вспомнишь про деньги – и тут же отвлекаешься от важных дел! Я еще раз придирчиво осмотрела себя в зеркале, но не нашла изъянов в облике. Хо-ро-ша! Битову придется несладко!
И я выплыла из спальни пред светлые очи хозяина, небрежно объявив:
– Я готова, можем идти.
Немая сцена с потерей мужчиной ориентации в пространстве и способности говорить! Битов, совершенно потрясенный, плюхнулся на диванный валик, чуть не промахнувшись своим красивым седалищем, неуклюже скатился по нему на сиденье и что-то промычал нечленораздельное.
– Я так понимаю, что это одобрение?
– Ум-м-м, – покивал он головой и попробовал себя в ораторстве: – Ты-ы… Это…
– Тебе нравлюсь, – закончила я за него.
– Нет! То есть да! Нравишься, это не то.