Даже подушечки пальцев на руках и ногах болели.
И я принялась с любопытством их осматривать: ничего поврежденного, кроме лака на ногтях, я там не увидела, только легкую припухлость и покраснение. Хорошо, что я ногти всегда коротко стригу из-за моей работы, маникюр с короткими ногтями тоже очень моден. Я представила на минутку, что бы случилось с моими пальчиками, если б у меня были длинные ногти – бр-р-р! Обломались бы до мяса!
Ладони, правда, были все в мелких порезах и сильно ныли, а на локти мои чудные без слез вообще смотреть я не могла! Ножки тоже болели, но царапин на них я не обнаружила при осмотре.
Подъем с кровати и осмотр телесных повреждений я осилила, теперь этап следующий – сложный. Держась за кровать, тумбочку и стены, перетаскивая по полу ноги, я дошкандыбала до индивидуального туалета в моей одноместной палате.
Так! Все, хватит! Покой, говорите? Где находится мое личное, индивидуальное место покоя, я знала точно. И пусть кто-нибудь попробует меня остановить! Убью! Или, что еще хуже, натравлю на них папика.
Вообще-то решение было так себе, уж очень сильно смахивало на полный идиотизм. Но мой здравый смысл сегодня буксовал, смущенно топтался на месте и ругался матом.
И, перетаскивая ноги по полу, я выволокла свое несчастное тельце из палаты и по стеночке, по стеночке, держась за нее руками, потащилась к медсестринскому посту.
Слава богу, там никого не было и вступать в ожесточенные дебаты ни с кем не пришлось. А в моем состоянии их исход был неизвестен, могли победить и здоровые силы в лице медсестер.
Битов повернул голову на звук открывающейся двери и слеганца обалдел, увидев меня во всей хлопково-синюшной красе.
– Васька, ты с ума сошла! Тебе лежать надо и не двигаться!
Разговаривать, держась за шкаф, стену и тумбочку, было лишним усилием, и я снизошла до слов, только добравшись до стула у его постели и осмотрев пациента.
Битов лежал правым боком, менее пострадавшим, к двери и соответственно ко мне.