– Здравствуй, мой хороший, – разулыбалась бабуля, протягивая руки ему навстречу.
– Привет, красавица, – обнял и расцеловал он бабушку. – Как ты?
– Да нормально!
Влад сел рядом с ней, подвинул к себе чашку с блюдцем, Вера Николаевна засуетилась вокруг него, наливая чаю, подвигая поближе тарелочку с горкой горячих сырников, вазочки со сметаной и вареньями. Он поблагодарил, положил себе три штуки, отпил душистого чаю и только тогда приступил к выяснениям.
– Разведка донесла, что к тебе тут гостья непонятная приехала, – посмотрел он внимательно на Надежду Ивановну.
– Ох уж эта мне разведка! – Бабушка красноречиво посмотрела на засмущавшуюся домработницу. – Ни согрешить, ни покаяться, тут же донесут!
– Просто мы о тебе беспокоимся, – примирительно пояснил Влад в тысячу неизвестно какой раз.
Это постоянная тема для их пререканий – доклады Верочки о состоянии здоровья и настроениях бабушки и ворчание Надежды Ивановны на тотальный контроль.
– Так что за барышня к тебе приехала? – настаивал Битов.
"– Ее зовут Василиса, – принялась пояснять бабушка. – Она внучка моей давней, очень близкой подруги… – И загрустила, отвернулась. – Очень давно мы по глупости и непониманию разругались, я на нее сильно обиделась и только с годами поняла, как была не права. Но дурацкая гордость не позволяла мне сделать первый шаг к примирению, а Лидочка все эти годы считала себя виноватой. – Она посмотрела грустно на внука, погладила его по голове.
– Все это понятно, – перехватил ее ладонь, поцеловал и положил на стол, накрыв своей большой ладонью сверху, Битов. – Непонятно, при чем тут эта Василиса?
– Здравствуете! – весело и звонко поздоровался со всеми объект обсуждения.
Та-а-ак! Битов бесцеремонно уставился на незнакомку, заочно успевшую его раздражить до невозможности. Он неторопливо и со вкусом прошелся оценивающим взглядом с головы девушки до кончиков каблуков.
Вообще-то надо было сразу сообразить, что для Веры Николаевны «юбочка по самое это» могла быть и скромной юбкой-карандаш на ладонь выше колена, а «полгруди напоказ» – расстегнутой верхней пуговицей строгой офисной блузы.
Но в чем-то она была права несомненно!
Высокая, где-то метр семьдесят, девушка казалась еще выше из-за каблуков. Неброская, некричащая красота лица.