Правда, инстинкты на уровне примата – запугать, показать, кто здесь главный и вождь, указать женщине ее место в углу у печки, особенно если женщина вызывает сексуальное желание! Но все равно хорошенький!
Извини, милый, но придется тебя немного остудить!
– Руку отпустите, – глядя прямо ему в глаза, сказала я своим коронным тоном, которым обычно разговариваю с зарвавшимися хамами, которых при моей работе, увлечениях и образе жизни хватает с избытком.
Отработано годами и действует без сбоев, производя эффект приблизительно такой же, как если бы миленькая болонка показала вам крокодилий оскал, собираясь укусить.
Уточняю: действовало до сегодняшнего дня.
Он посмотрел на свою ладонь, державшую меня чуть выше локтя, захват ослабил до легкого удержания, но руку не убрал.
– Я доходчиво объяснил? – прищурился он сильнее и слегка тряхнул меня еще разок.
– Ну ладно вам, – проблеяла я в лучших традициях отряда блондинистых красоток и провела нежненько пальчиками свободной руки по его лицу: от виска через щеку, по скуле к подбородку.
Прием номер два из моего арсенала – обескураживаем нелогичным поведением, противник временно офигевает, а там действуем по обстоятельствам.
– У меня тоже есть бабушка, и она тоже нездорова и тоже ужасно переживает, – лепетала я. – Надо их помирить, и они обе будут счастливы и станут чувствовать себя намного лучше! Положительные эмоции лечат!
Мужик на сей раз выдал ожидаемую реакцию – как и положено, офигел, потеряв временно боевой пыл.
И, легко высвободив локоть, отошла на два шага, потерла руку и капризно скривила свой миленький носик в недовольной гримаске:
– Надеюсь, синяков вы мне не наставили!
Хотела добавить в конце предложения «противный», но воздержалась, трезво рассудив, что это уж явный перебор.
Он стоял на месте, засунув руки в карманы, и, чуть склонив голову набок, рассматривал меня с задумчивым выражением, как неведому зверушку, с неким даже исследовательским интересом.
– Ладно. Может, действительно это ее порадует, черт его знает. Оставайтесь пока.