Саша отдал распоряжение жене, Ольга с Мариной Павловной быстренько поднялись и ушли стелить постель, а Сашка сказал Владу:
– Неси ее в нашу с Ольгой спальню, там ванная, ей удобнее будет.
Девушку он отнес, улыбаясь: когда она спала и спал ее гонорок ершистый, то напоминала уставшую от полета пичужку, пристроившуюся у него на руках. Маленькую теплую пичужку. Верняк, что больше всего в ее теле весит ее характер.
Оставив девушку на попечение женщин, Влад позвонил бабуле и предупредил, что они останутся на ферме ночевать, принес из машины сумочку Василисы и, тихо пройдя в комнату, положил на тумбочку у изголовья кровати.
Гости менялись за столом – одни уходили, другие приходили, влекомые угощением и любопытством, – еще часа два. Основной состав за это время ощутимо осоловел, даже пару песен исполнили пьяненьким нестройным хором.
Влад с Сашей посидели недолго, Битов рассказал, как и откуда появилась эта Василиса, поговорили о делах, о несущественных мелочах и разошлись.
Засыпая, Битов подумал расслабленно, приятно, немного хмельно: «Вот бы сейчас эту Василису под бочок, да и на всю ночь! Ох и жаркая наверняка девочка!» И перед тем как он совсем уж провалился в сон, всплыла мыслишка предательская: «Да не про тебя, Битов, такие девочки!»"
"Проснулась я от нарастающей мелодии моего сотового. Кто-то упорный и терпеливый не желал мириться с моим неответом на призыв. Я на ощупь пошарила по тумбочке, что-то объемное свалила на пол и только тогда соизволила открыть глаза свои лучистые.
Свалившимся предметом оказалась моя собственная дамская сумочка, а звонившим, судя по определителю, мой любимый папик.
– Да, – еще сонно отозвалась я.
– Васька, ты обалдела! – проорал папик в трубку. – Ты куда делась? Я тебе вчера раз сто звонил, уже ехать за тобой собрался!
– Я тоже тебя люблю, – зевнула я, не впечатлившись гневным криком, и отрапортовала: – У меня все в порядке.