– Да не может быть, – заплакала Наденька. – Это я выхожу замуж за Васю, он мне предложение сделал, мама уже к свадьбе готовится!
– Ты что-то путаешь, Наденька, – растерялась Лида. – У него тоже билет, и мы уже звонили его родственникам, они нас примут на первое время.
– Это ты специально, – вскочила со скамейки Надюша. – Ты его подговорила, Москвой завлекла! Он же тебе сказал, что за мной ухаживает и мы пожениться собрались!!
– Да ничего он не говорил такого… – тоже вскочила Лида. – Даже просил тебе о нас до поры не говорить, чтобы не расстраивать раньше времени!
– Я тебе не верю, – отшатнулась от нее Надя.
– Подожди, Надя, – схватила ее за руку Лида. – Я, честное слово, ничего про вас не знала! Честное слово! Он мне ничего такого не говорил!
– Этого не может быть, – вырвалась Надя. – Вот уже месяц он ко мне в общежитие приходит, все про это знают! – и расплакалась.
И убежала, не дав Лидочке возможности что-то объяснить.
Когда она попыталась выяснить все у самого Василия, он отмахнулся:
– Не расстраивайся, это она просто ревнует, вот и напридумывала всякого. Я ж тебе говорил: не надо ее раньше времени расстраивать. Вот осели бы в Москве, тогда бы и написала.
Лида такого хода рассуждений не поняла, но спорить не стала – он старше, жизнь повидал, войну прошел, партизанил, людей лучше знает, ему виднее.
Нет, не помирились. А когда Лида приезжала в село, Надя старалась десятой дорогой ее обходить, чтобы не встретиться. И разговаривать отказалась с бывшей подругой навсегда!
Москва стала для Лиды страшным божьим наказанием! Мытарством и мучением!
Она поступила с первого раза и начала учиться, а вот Вася на работу не пристроился, подрабатывал случайными заработками, а так все больше пропадал где-то.
Лиде выделили койко-место в общежитии, и она туда перебралась, начала учиться, а в октябре обнаружила, что ждет ребенка.