– Васенька, просьба у меня к тебе, – с каким-то совсем уж строгим выражением лица, взяв меня за руку, сказала она, – отвези мое письмо одному человеку, получи ответ хоть письменно, хоть устно и привези мне. Я обязательно дождусь.
– Ба, ты что, умирать собралась? – возмутилась я.
– Собралась, внученька, – кивнула бабушка и посуровела: – И нечего слезы лить! Ничего в этом страшного нет, жизнь пострашнее будет! Да и всем свое время приходит! Или ты хочешь, чтобы я лежала и болями мучилась!
– Я хочу, чтобы ты была живая и здоровая!
– Я бы тоже не отказалась, – усмехнулась бабушка и снова стала торжественно строгой.
"Она долго рассказывала, я слушала зачарованно, погрузившись в любови и страсти, дружбы и предательства, смертельные ситуации и спасения далеких дней, плакала, не замечая своих слез, и поражалась силе и красоте той жизни, которую они проживали молодыми.
– Почему ты никогда раньше об этом не рассказывала? – потрясенно прошептала я, когда она закончила.
– Не хотела ворошить прошлое, в котором чувствовала себя виноватой. Да и зачем вспоминать о своих ошибках!
– И ты ни разу не попыталась с ней встретиться, поговорить?
– Пыталась. Один раз, когда открылся этот обман. Но тогда все было свежо и больно, и она не захотела меня услышать и простить.
– Ба, а если она… – Тут я споткнулась маленько, но вопрос закончила: – …умерла уже?
– Нет, не умерла, – уверенно возразила бабуля. – Все эти годы я поддерживаю связь с несколькими своими односельчанами. Некоторые давно в город перебрались, а кто и остался. Так, пишем друг другу изредка, перезваниваемся когда-никогда, но про их жизнь и что там у нас происходило все эти годы я знаю.
– Ба, ну ты чего? Разумеется!
– Вот письмо.