– Нет, ты скажи, как у этих кренделей получается подминать под себя людей? Что в них такого? Вот этот Глеб Александрович, у него же голова на месте, если он сам так хорошо зарабатывает, что может купить участок и дом такой ценовой стоимости, значит, мужик толковый, разумный, и как он умудрился оказаться под каблуком у этого мужичишки и его женушки?
– Думаю, сегодня этот праздник у его тестя с тещей закончился, – усмехнулся Битов. – Ты его так морально отлупила, что у Глеба глаза открылись. Ты ушла, а он мне говорит: ну, не идиот ли я, Константиныч? За собственные бабки заиметь себе такой головняк? Девушка-то права, я никогда не смотрел на эту проблему в таком разрезе.
– А не много ли у меня благодарных должников за два дня образовалось? И ничего у этого Глеба Александровича не выйдет! Это порода таких людей, с самоуверенностью таракана, которого можно извести, только спалив вместе с домом.
– Вам, Василиса премудрая и прекрасная, должны все мужики в ножки кланяться за науку ценную и напоминание о грехе самомнения и гордыни мужской.
– Это точно! – И я предложила в режиме распоряжения: – Пошли, что ли, домой. Нагулялась я, и есть хочется.
Обед проходил весело и шумно. Битов в красках, лицах и подробностях рассказывал Надежде Ивановне и Вере Николаевне про наши приключения, не забывая описывать собственные непередаваемые ощущения. Хохотали все, даже я, так это комично выглядело со стороны и в его исполнении. И вроде все мирно и замечательно, да только Герцог не отходил от меня ни на шаг, как только я переступила порог дома: он сразу считывал мое настроение и состояние душевное.
– Надежда Ивановна, – обратилась я с небольшой, но продуманной речью. – По-моему, моя миссия закончилась, вы общаетесь с бабулей, а письмо, когда вы его напишете, отправит Владислав Константинович экспресс-доставкой. Я больше не вижу повода здесь задерживаться.
– И все-таки я бы попросила тебя остаться, Васенька, – возразила Надежда Ивановна.