О чем я только думаю?
Он очнется. Пойдет на поправку.
Где-то сбоку слышится шум. Поворачиваю голову. Вижу, как к нам приближается врач. Высокий, широкоплечий мужчина в годах.
Лилия Константиновка тут же встает со скамейки. Обхватывает огромную ладонь врача, когда тот останавливается рядом.
— Как он, доктор? Его можно увидеть? С ним все будет хорошо? Скажите…я мать, я чувствую, что ему плохо.
Она всхлипывает и начинает задыхаться. Врач тут же зовет медсестру, и свекровь куда-то уводят.
— Укол ей поставим, — поясняет для меня доктор.
— Пока да. Мы разводимся.
— Ясно. Состояние у него стабилизировалось. Скоро должен прийти в себя. Волнение ему пока противопоказано.
— Я понимаю.
— Очень на это надеюсь. Можете зайти в палату.
Киваю. Как только доктор уходит, делаю нерешительный шаг и тяну на себя ручку двери.
Замираю на пороге. Илья лежит на больничной койке. Рядом капельница, какая-то пикающая аппаратура, голова перемотана.
Сглатываю и присаживаюсь на стул рядом. Робко касаюсь кончиков его пальцев и снова плачу.
* * *— Подумай, о чем мы говорили, ладно, Светочка? — свекровь стоит напротив, крепко сжимает в руках платок. После укола ей стало значительно легче, к счастью.
— Ладно, — киваю. — Вы остаетесь?
В сознание Антипов пришел, но когда это случилось, я пила кофе. Вернуться в палату, духу не хватило. Именно поэтому Лилия Константиновна и недовольна, хотя с виду не особо это показывает.
Для меня же главное, что с мужем все в порядке. Черт! Бывшим мужем. Он стабилен, очнулся и, я уверена, что скоро пойдет на поправку.
— Да, не смогу дома одна. Да и как тут Ильюша без меня? — продолжает свекровь.
— А Петр Федорович где?
— Завтра вернется. По работе его снова командировали.
Мой свёкор заместитель директора на вагоностроительном заводе. Уже давно на пенсии, но продолжает работать. С Ильей у них, правда, не очень хорошие отношения. Какой-то давний конфликт, который все предпочитают замалчивать.
— Поняла. До свидания, — поджимаю губы и иду в сторону лестницы.
Чувствую прожигающий взгляд свекрови где-то между лопаток и покрываюсь мурашками. Передёргивает слегка.
Ухожу не оглядываясь. Звук шуршащих бахил успокаивает, и я снова хватаюсь за те мысли, что посетили в палате.
Пока я сидела рядом с Антиповым, о много передумала. В какой-то момент так сильно расчувствовалась, что захотелось его обнять. Прижаться к твердой груди. Но я себе не позволила.