Сейчас вот только успокоились. Ты уж прости, я им пригрозила, что у меня зять приедет. Адвокат.
Улыбаюсь лишь глазами и взбегаю по ступенькам на крыльцо.
Если бы не Надежда Алексеевна, дом бы уже давно пришел в упадок.
— Вы еще одну теплицу поставили?
— Дак вот, на днях привезли. Скоро уж сажать буду. У меня там щи из квашеной капусты только сварились. Будешь?
— Ага. А вы мне пока все в деталях расскажите, что и как было.
— Расскажу, милый. Расскажу. Проходи. Да не разувайся.
Снимаю ботинки в прихожей, игнорируя тещин голос, и иду на кухню.
— Тебе хлеб белый или черный?
— Любой. Рассказывайте.
Теща ставит передо мной тарелку супа и кладет ломоть белого хлеба. Сразу навевает воспоминания о детстве у бабушки в деревне.
— А чего рассказывать? Приехали пьянющие, то ли дом перепутали, то ли что… ночью было.
— Ясно. Разберемся. Не переживайте.
— Уж разберись, Илья. Как страшно одной-то жить, — качает головой. — Никто же не заступится.
— Ну я же приехал.
— Спасибо, сынок, — замолкает и посматривает на меня так, словно что-то еще сказать хочет.
— Что? — ловлю тёщин взгляд.
— Не мое это дело, но спрошу. У вас со Светочкой все хорошо? А то у нее голос такой странный последний раз был. Я ей звоню, говорю, как Илья. Авария же была, по телевизору сказали в новостях, а она так и отмахнулась. Все нормально говорит, а голос у самой бодрый.
— Мы разводимся, Надежда Алексеевна.
Теща тут же хватается за сердце и пускает слезу.
— Вы чего? Чего удумали-то? Какой развод? Вы чего творите, дети?
— Это Светино решение, — пожимаю плечами.
— Из-за чего?
Отодвигаю от себя пустую тарелку, и складываю руки на груди. Подсознательно защищаюсь, хотя никакой угрозы-то и нет.
— Что Света опять выдумала?
— Это не Света. Точнее, это я виноват. Из-за меня все.
— Ну не придумывай. Что я, дочь свою не знаю? Вечно ей все не так.
— Да, в этот раз действительно все не так.
— Ребенка вам надо!
Опускаю взгляд, рассматривая незамысловатые узоры на скатерти.