Светящиеся полупрозрачные веревки уже не привязывали меня к кровати, но ими были опутаны руки и ноги. Первое, чтобы не могла пользоваться магией, второе — чтобы не вздумала бежать.
Я мелкими шажочками прошлась по пустому лазарету, поглядывая на наглухо запертую дверь, за которой стояли выдворенные из помещения стражи, и вздохнула.
Уже темнеет, а ранним утром велено вести преступницу, то есть меня, во дворец, где начнуться допросы.
Страшно ли мне? Конечно, страшно.
Нет. О нем сейчас думать нельзя иначе зареву так, что потопа не миновать.
О чем тогда думать?
Об Эмбере. Он знает правду обо мне? Не ту, что я оказалась чешуйчатой, а ту, где я вовсе не София, а Зеркало?
Наверняка, да.
Любит ли, зная, что я не та, кем он меня считал?
Нет. И об этом думать нельзя. Не то тоже зареву.
Я подошла к окну, за которым уж ползла ночь. Из-за яркого света, который я никак не могла убавить из-за пут, блокирующих магию, стекло превратилось в подобие зеркала.
Я не видела сквозь него двор, зато узнавала златовласую девчонку, очень похожую на Софию, как родная сестра.
Свое истинное лицо я видела лишь раз за последние годы, когда сбежала от Эмбера, но потом Тьюдо быстро скрыл его иллюзией. Слишком быстро. Потому сейчас рассматривала вновь и вновь, как в первый раз, касаясь кончиками пальцев острого аккуратного носа, непривычно припухлых причудливо изогнутых губ, острых скул и подбородка, густых темных бровей.
Да, они были темными, несмотря на то, что волосы струились золотом. Именно золотом, а не просто цветом пшеницы. А ореховые глаза теперь светились, как у драконов.
Я не знала доподлинных историй о том, что полукровка становился драконом, но слышала всякие басни об этом. Потому мне хотелось понять, почему же драконья суть во мне перевесила.