Правда Энкель шел все хмурее тучи.
Только намеревалась утянуть мальчугана к другой витрине, где висели рубахи и штаны, как нам под ноги шмыгнул щенок.
– А ну! Пошел сюда! Комок блох! – грозно рычал мужчина, шагая размашистым шагом на нас и держа в руках какой-то прут.
Самира неосознанно прижалась ко мне, впрочем, Энкель тоже чуть придвинулся, но только лишь для того, чтобы встать перед щенком.
– Прошу прощения! – кивнул он нам, пытаясь наклониться и забрать жмущегося мохнатика пепельного цвета, который протяжно заскулил, утыкаясь в мою ногу мокрым носом.
– Уважаемый! – рыкнула на потного амбала со взъерошенной шевелюрой, когда он грубо схватил за шкварник пищащее животное, замахиваясь на него палкой. – Не надо! – крикнула я, чувствуя, как Самира тихо заплакала от увиденного, сотрясаясь всем телом. – Да что вы делаете?! – рванула вперед, вырывая щенка из рук опешевшего мужчины. – Ему же больно!"
"– Да плевать! Всё равно жить ему осталось не так долго! – выплюнул мужик.
– Мы его заберем себе! – выпалила я, только уже потом понимая, что сморозила.
«Вика, тебе бы самой прижиться в этом мире, а ты еще собаку в дом тащишь!»
– На кой черт он вам? – усмехнулся бугай. – Леди, шуба с него не получится!
От его слов Самира громко всхлипнула, а я ощутила подступающую ярость.
– Не несите чушь! – зашипела я, прижимая притихшего щенка. – Мы заберем его себе! Вы не против? – спросила взволнованно, поворачиваясь к детям, взгляд которых я запомню на всю свою оставшуюся жизнь – неверие, надежда… мольба.
– Да пожалуйста! Только если он еще раз попадется мне на глаза – башку ему снесу! – едко выплюнул мужик.
С колотящимся сердцем, повернулась к детям, наблюдая плачущую Самиру.
«Бугаина! Напугал малышку! – рычала злобно, осторожно передавая ей щенка, который тут же принялся слизывать слезы с лица девочки.
– Я так мечтала о собаке… а мама не покупала… а дядя его чуть не избил… – всхлипывала Самира, утыкаясь лицом в пушистый комочек.
– Этот мужчина больше не обидит песика, – попыталась успокоить девчушку.
– Самира, не плачь, – произнес взволнованно Энкель, касаясь пальцем пушистой шерстки мохнатика.
– Самира, я же тебе говорю, теперь он наш и вы с Энкелем будете за ним ухаживать…
– Правда? – поднял на меня свои глазищи мальчик, отчего мое сердце защемило.
Хотела сказать, что да, правда.