– Надеюсь она там не спит еще, краса-девица! – фыркал себе под нос, представляя, как мне открывает двери заспанная опекунша с растрепанными волосами и ""мятым"" после сна лицом. По крайней мере Рината всегда так выглядела до полудня. Это уже потом ей служанка делала прическу и накладывала макияж, отчего моя бывшая супружница из простой девушки превращалась в эталон красоты.
Добрался до дома Патрисии быстро. Несся на всех парах, мысленно настраиваясь на работу.
«Не буду обращать внимания на ее колкости! Просто сделаю дело и уйду! Пусть хоть что говорит! Главное, чтобы она сдержала свое слово и не шла дальше по рукам мужчин, иначе весь мой план по спасению полетит в тартарары! Герцогиня, конечно, сделала вид, что отступила, но даже тот, кто хоть немного знал эту женщину, мог с уверенностью заявить – она так легко не сдастся.
Завел Шартана во двор и оставил его в тени яблони, так как солнце уже начинало нещадно палить.
– Никуда не уходи! Будь здесь, дружище! – любя шлепнул коня по крупу и направился к крыльцу.
Стукнул пару раз по дверному полотну и моего слуха коснулся топот ног, как я понял, детей.
– Добрый день! – важно заявил Энкель, отворяя дверь и смотря на меня как-то воинственно что ли.
– Добрый, – кивнул я. – Могу войти?
– Да, конечно! – ребенок отступил в сторону, и я отчетливо видел, как он нехотя пропускает меня.
«Откуда такое предвзятое отношение? – подумалось мне.
– А где ваша тетя? – спросил осторожно, поражаясь тому, как дети самостоятельно открывают двери всем кому не попади.
«Ну что за пустоголовая особа?! А если бы там кто-то со злом пришел?!»
– Она на кухне, – тихо произнесла девчушка, с аккуратными косичками, в которые были вплетены две ленточки цвета молодой зелени, подходящие под тон ее платья.
Даже удивился на миг столь явному преображению детей, ведь вчера их внешний вид оставлял желать лучшего. Сегодня они выглядели… ухоженными. В чистой, отглаженной одежде, причесанные…
«Вот только почему-то без обуви…» – подумалось мне.
– Можете мне позвать ее? – прочистил горло, чувствуя себя неловко под взглядами детей, особенно мальчика. Он смотрел на меня так, словно я для него враг народа.
– А зачем она вам? – спросил Энкель.