И тогда он решил молчать. Действительно, а почему бы не прикинуться немым?
Проверку его сотрудники не прошли. Не все. Некоторые сразу выгоняли из ресторана, говоря, будто нет мест или заведение вовсе закрывается. Другие все же обслуживали, но при этом высказывали такое презрение, что кусок не лез в горло. Забывали подать меню или положить салфетки. Со столов убирали солонки, а то и вазочки с цветами. Словом, надежды на то, что в этом году отыщется победитель, испарялись быстрее, чем лужицы в жаркий день.
В последний момент Михаил вспомнил о «Матрешке».
И она не подвела.
Маша была сама любезность. Она ни словом, ни жестом не высказала презрения. И даже добавила к его заказу блинчики. Майкл мог бы сказать, что ее фирменные оладьи гораздо вкуснее тех, что подают в заведении. Но промолчал. И лишь перед самым уходом нацарапал на салфетке нарочито размашистым почерком: «Спасибо за человечность.
— Не благодарите, — сказала Маша с улыбкой и легким русским акцентом. — Я была на вашем месте. Видели бы вы платье, в котором я приехала в Майами. Такого убожества не найти на здешних улицах. И тогда меня тоже встретили по одежке…
Она грустно вздохнула и замолчала."
"Михаилу показалось, что она готова расплакаться. Но Маша снова улыбнулась и спросила, может ли еще чем-нибудь помочь.
Так стыдно Михаилу не было никогда в жизни. Ведь это наверняка о нем шла речь. Он встретил Машу по одежке. Он счел ее ребенком
И он отказался на ней жениться.
В каком-то порыве он коснулся руки Маши, когда она забирала со стола его чашку. Его будто током ударило. Он тут же отпрянул, но Маша успокоила его:
— Спасибо. Вот так иногда совершенно чужой человек может поддержать тебя без слов. Наверное, у нас с вами много общего. Мы оба здесь немного чужие. Хотите еще кофе? За счет заведения.
Михаил не мог не понять, что платить намерена она сама.
Им, если вдуматься, Михаил и был. Маша права, он тоже чужой в этом городе. Столько лет потрачено на создание бизнеса, но все это впустую. Ведь многотысячные доходы не приносили больше удовлетворения.