У меня глаза загорелись при виде яркого кружева, маленьких стрингов и разнообразных корсетов, чулок, подвязок. Вот бы примерить хоть что-нибудь их всего этого изобилия. Или показать Мише…"
"Только представить, как скинув черное платье, я остаюсь в кружевном пеньюаре (непременно красном — ведь этот цвет так шел мне. Вот только отец считал его греховным и не позволял носить дочерям).
Краска прилила к моим щекам. Разнервничавшись, я даже не сразу заметила продавца — миловидную девушку чуть старше меня.
— Для такой красавицы у меня найдется что-нибудь особенное! — она восхищенно всплеснула руками, рассматривая меня.
— Это вы мне?
Я поморгала, словно прогоняя наваждение. Девушка-продавец казалась мне очень красивой, она просто не могла восхититься мной, сереньким мышонком из провинции. В отличие от нее, у меня не было ни грамма косметики на лице, а волосы были туго заплетены в две косы, точно я все еще школьница. А как можно рассмотреть фигуру под мешковатым платьем, вообще непонятно.
— Конечно, тебе! — рассмеялась девушка. Покосилась на отца и произнесла с легкой укоризной: — Вы можете уже отпустить ее руку. Присядьте в кресло, многоуважаемый, обычно именно там спонсоры ждут своих девушек. А мы пока пощебечем и подберем все необходимое. Хотите кофе?
Отец покраснел, точно вареный рак. Глаза его округлились, а кончик носа дернулся — явный признак крайней степени злости. Ой, что сейчас будет…
— Это мой отец, — я попыталась предотвратить катастрофу.
— Оу… — только и произнесла девушка и снова улыбнулась.
— Как смеешь ты, греховная блудница! — не на шутку разошелся отец.
Могу поспорить, что девушка-продавец еще никогда не подвергалась такой словесной атаке. Отец отчитывал ее долго, со знанием дела. Он не сказал ни одного грубого слова, но так обидел, что мне стало стыдно.
— Идем! — закончив речь, он потянул меня за руку к выходу.
— Простите, — только и смогла сказать я побледневшей девушке.
В итоге в мой чемодан легло белье, купленное в сельском магазине. Белое, хлопчатобумажное, единственным украшением которого были бантики с передней стороны трусиков. Две длинные ночные сорочки в цветочек ничем не напоминали виденный мной пеньюар. Не хотелось, чтобы Миша видел меня в таком.
Да и с чего это он вообще захочет на меня смотреть? Я боялась показаться ему на глаза, хотя и жаждала этого всей душой.