– Такие как я, люди, – принялась отчаянно жестикулировать, стараясь описать мужчину и детей, – не похожие на растения…, ну, в смысле на лес…, на тебя, на вас всех.
Закивали дружненько в ответ.
– Показать можно в какой они стороне?
Синхронный поворот влево.
– Хорошо, попробуем пойти туда, – под дружные кивки листочков, травинок и соцветий я двинулась в указанном направлении.
Проводники мне достались внимательные – не позволяли ни в репейник забрести, ни в яму упасть – своевременно из земли появлялись корешки и хватали меня за подол, падали массивные ветви, преграждая дорогу, или в плечо тыкались сучки, веля сойти с неверного пути.
– Вернусь домой, – топая, обещала я своему невидимому собеседнику, – напеку тебе целую гору вкусняшек, попробуешь и выберешь, что тебе более нравится.
Словно облизывающиеся язычки, тычинки выглядывали на миг из цветочных чашечек и тут же исчезали.
Наконец в просветах зарослей показалась поляна.
Передо мной предстала удивительной красоты статуя. Правильные черты женского лица из белоснежного мрамора обрамляли волны травянистых волос, платье из живых васильков приоткрывало лишь пальчики каменных ног и сжатые в молитве ладошки, все остальное пряча от нескромного взгляда и одновременно подчеркивая прелесть искусно созданного тела.
– Она прекрасна! – выдохнула я, и растения согласно закивали."
"Я не спеша обошла удивительную скульптуру, пристально рассматривая. То, что лес к ней неравнодушен, было видно по тому, как он убрал деву своей растительностью, делая более изысканной, притягательной, даже живой. Но вот откуда она здесь взялась?
Увы, на вопрос было некому ответить.
– Надо думать это и есть те самые люди, к которым я просила вывести? – процедила, осматривая довольную флору, которая жалась ко мне в надежде на очередной кусочек вкусности. – А что на счет других?
И снова растерянность в рядах моих зеленых друзей. Вздохнув, отдала остатки бисквита, а потом, рухнув на землю, зарыдала в голос. Обида, разочарование, страх за дорогих мне людей накрыли с головой.