– Чем я страдаю? – густые брови так высоко подскочили вверх, что не заметить было невозможно даже под густой челкой.
– Ну-у…, выпиваешь. Давно? – я понимала всю бестактность собственного поведения, но меня несло.
– Как и все, с момента совершеннолетия.
– А завязать с этим делом не пробовал?
– С чем?
– С пьянством.
– Каким?
– Да твоим-же! Твоим! В доме срач, извини за выражение, крыша валится, еды – ни крошки. И ладно бы инвалид здесь жил какой, а то руки-ноги-голова на месте. Вместо того, чтобы последнюю рубаху пропивать, лучше б чего-нибудь в доме починил, купил продуктов, одежду…
– Я понял тебя, – перебил Захарий.
Точно обиделся. Потому, что молча встал и ушел в свою комнату. А я сидела и не знала, куда себя деть от стыда: вот зачем влезла в частную жизнь и взялась поучать, хотя сама-то по жизни жалкая неудачница? Я была разочарована тем, что, имея шанс пообщаться с мужчиной по душам, все испортила, и теперь неизвестно, как буду жить рядом с ним, если, конечно, он меня не выгонит взашей.
"Я настолько увлеклась самоуничижением, что пропустила момент, когда Захарий снова появился на кухне, и подпрыгнула на месте от звона монет, которые щедрой россыпью разлетелись по столешнице.
– Вот ты нашим питанием и займешься.
– Как это?
– Желательно молча, – не дура, поняла, рот закрыла, нотаций и лишних вопросов больше не будет.
– И одеждой тоже. А на счет меня не переживай – не пью я.
– Ага, – только и нашлась, что ответить.
Столько денег! Откуда? Даже я, из другого мира, и то понимаю, что тут целое состояние. От удивления не сразу пришла в себя.
– А у тебя какие пожелания будут?
– Что б в лес не ходила, да по вечерам до темна возвращалась.
Ну, это мне по силам. Я даже «за». Вчера таких страхов, пока в потемках бежала, натерпелась. И тут до меня дошел смысл упущенной фразы: «…Не пью я». Что значит, не пью? А как же… Я пыталась припомнить хоть единственный раз, когда видела хозяина кабака пьяным, или хотя бы навеселе.