– Мамочка, – она резко развернулась и обняла меня, – ты все равно у меня самая лучшая. Самая красивая! Самая любимая!
Хотелось расплакаться от радости и бесконечной благодарности за поразительную чуткость в таком нежном возрасте, но я не хотела разыгрывать слезливую барышню, поэтому лизнула Нику в нос.
– Я тебя тоже очень люблю, а теперь, – по волосам последний раз расческой провела, – зубы чистить и спать.
Ника ушла, а я телефон в руки взяла. Я не спрашивала, понравилась ли эта женщина лично ей, потому что не знала, как реагировать: если понравилась, то мне неприятно будет – а как иначе? Если не понравилась – беспокоиться начну.
Я открыла приложение социальной сети и набрала в поисковике исходные. Это можно было сделать раньше, но я не решалась посмотреть на Викторию Зимину. Так старалась оттолкнуть, забыть, отпустить Вадима, что максимально от всего связанного с моей обидой, с чувствами к нему, абстрагировалась.
С экрана на меня смотрела красивая женщина: рыжеватая шатенка, ухоженная, лощенная даже. Неудивительно. Мой бывший муж очень взыскательный мужчина: Вадим красив, по-мужски не идеально, брутально и резко, с острыми скулами и чувственными тонкими губами, и его спутница обязательно должна приковывать взгляд. В этом вопросе он постоянен.
Я пролистала ленту вниз, совсем немного – не хотелось наткнуться на общие фотографии, ярко иллюстрирующие роман с моим бывшим.
"Я снова посмотрела на нее: а ведь Вика Зимина не девочка совсем. Если ровесники с Вадимом, то ей за тридцать пять уже.