– Если бы у тебя еще кое-что избирательное было, – и выразительно на пах посмотрел, – то не побирался бы по ресторанам.
– Слышал, есть такое выражение «язык без костей»? – спокойно спросил я.
– Ну, слышал когда-то.
– Вот если ты, господин архитектор, «кости» в язык не вернешь, будешь на Казанском милостыню просить и никаких ресторанов.
Он заржал. Я тоже усмехнулся. Мы оба понимали, что моя угроза пустая: Константин Потрясов – профессионал, не пропадет, таких на рынке труда днем с огнем. Но намек, надеюсь, понял.
– Здорова, – Борис протянул руку. – Прошу прощения за опоздание, – и Косте пожал. Всегда вежливый и манерный, гиперспокойный и разумный. Бизнесмен европейского образца, как мы его называли. Только если выпьет, эмоциональным становится, и русская душа наружу рваться начинает. Тогда очки свои снимает и медведей с цыганами вызывать можно.
– О, а там не Катюха твоя сидит? – за спину кивнул Костик, когда уже пообедали и документами занялись.
Катя повернулась в мою сторону, словно взгляд жадный – мой взгляд! – ощутила.
Головой покачал и отвернулся. Это, конечно, ирония была. Катя никогда не покажет (особенно гаду, обидевшему ее), что внутри – в сердце и душе – происходит.
– Смотри, какая красивая! – восхищенно присвистнул Костик, и даже Борис заинтересовался, хотя к чужим женам обычно внимания не проявлял, только деликатно ладонь целовал. – Ну, – Костя театральным жестом руки развел, – Катя страдающей не выглядит.
Блядь, я убью его. Точно! Но прав, конечно, прав. Екатерина Полонская абсолютно не казалась отчаянной домохозяйкой.