– Виктория Сергеевна, – когда мы говорили о делах, то переходили на полные имена, не без сарказма, естественно, – на каком основании?
Сейчас мы одни были, можно и оставить демагогию и дипломатию.
– На том, что это сократит неоправданно завышенные сметы.
– Сомневаюсь, что уважаемая комиссия о деньгах «Вершины» беспокоится, – сухо прокомментировал я. Естественно, я понимал, к чему она клонит. Своих откатчиков поощряют.
– Я думаю, вы знаете, что делать с разницей в сметах, – про между прочим бросила Вика.
Зимина очень быстро влилась в систему, что неприятно с точки зрения финансов, но восхищало силой и хваткой.
Я и сейчас тряхнул головой, отворачиваясь, сбивая градус: из паха дым повалит, если не успокоюсь.
– Мне льстит, что сама госпожа председатель государственной жилищной комиссии заботится о моем бизнесе, – иронично ответил я.
– А мне льстит, что генеральный директор такого крупного бизнеса лично занимается бумажной волокитой.
Да, в этот раз я очень глубоко закопался в проект.
Она протянула мне руку, и я коснулся ладони. Меня прострелило электричеством, и Вика как-то шумно выдохнула, но пальцы не выдернула. Мы так и стояли, молча сжирая друг друга глазами. Она тоже чувствовала тягу запретную, теперь точно знаю. А холодна и дистанцию держит по понятным причинам. Я тоже морально ориентируюсь на свой брак, но сложно с искушением бороться. Очень сложно. Но я стараюсь.
Даже дома тяжело становилось оставаться в реальности и не падать в объятия к недопустим мыслям.
Дверца душевой открылась, и я ощутил гибкое горячее тело, прильнувшее сзади.