Книги только могут оказаться тяжеловаты и выдавить дно. Надо будет просто закинуть их на заднее сиденье. Без всякой упаковки.
Я раскладываю коробки и начинаю заполнять их, заглядывая в свой список. Сперва прохожу второй этаж, а потом возвращаюсь в гостиную. Здесь стоит стеллаж с фоторамками и моментами гордости. Наши с Игорем фотографии мне больше не нужны, его статуэтка «Лучшему бизнес-старту 2022» — тоже, а вот свои вещи я забираю.
Я застываю с часами из антикварной лавки в Питере в ладонях, когда слышу скрип дверной ручки.
Олег?
Кто-то из адвокатов? Работников?
Я цепляюсь за все варианты, пока распахивается дверь. Это происходит медленно, как в рапиде. Нервное напряжение пробегает по всему телу и становится тяжелым выдохом, когда я вижу в проеме силуэт Игоря.
Все-таки он…
Он сразу замечает меня и нисколько не смущается. Лишь бросает на мое лицо короткий изучающий взгляд. Потом прикрывает за собой дверь и шагает в гостиную. Игорь двигается чуть заторможенно, словно его еще беспокоит боль, а на лбу под откинутой в сторону челкой виднеется полоска лейкопластыря.
— Не рада видеть меня? — бросает он вместо приветствия, разворачиваясь ко мне корпусом.
Глава 20
Ноль процентов раскаяния.
Сто процентов самоуверенности.
Неожиданно я вижу Игоря совсем другим. И самое болезненное, ведь он всегда таким был. Наглым, напористым, самовлюбленным… Фальшивка в дорогом костюме. Без фильтров, которые выдаются каждой поглупевшей от любви женщине, он кажется отталкивающим.
— Собрала вещи? — спрашивает, переводя взгляд на коробки. — Что-то мало…
— А ты готов хоть что-то отдавать?
Черт.
Злость сама срывается с губ.
Хотя я меньше всего хочу выяснять с ним отношения, мне бы превратиться сейчас в невидимку и спокойно закончить свои дела, чтобы потом уехать из этого дома навсегда.
— А тебе чего-то не хватало? — парирует он спокойным голосом.
Мои глаза вспыхивают, и он отводит ладонь в сторону.
— Я сейчас о деньгах, — добавляет Игорь. — Ты разве в чем-то нуждалась? Я отлично обеспечивал нашу семью, ты могла ни в чем себе не отказывать.
— Не муж, а мечта, — я запрокидываю голову и ищу на высоком потолке точку успокоения.
Внутри всё бурлит.
Я пытаюсь притормозить, но буквально слышу, как рвутся канаты. Наверное, с таким звуком обрываются якоря и судно сносит в сумасшедшую воронку. Меня тоже вот-вот унесет и закружит в ненависти.