Это произошло? - спрашивает она осипшим голосом. Я ни хрена не понимаю. Но отчетливо вижу по реакции Марины, что произошло что-то не хорошее. Я впервые вижу такой ужас и страх в ее глазах. Она все молча слушает и слушает, не произнося ни слова. Ее рука с телефоном начинает дрожать, лицо становится бледнее. Твою мать! Да что же произошло! Мне хочется немедленно вырвать у нее телефон и получить ответы на вопросы.
- Где он!? Куда его увезли!? - уже кричит она. А меня от ее крика бросает в холодный пот. В ее голосе столько боли.
- Что случилось?
- Мне срочно нужно ехать, отпусти меня! - вырывается она.
- Марина. Что случилось!? - настаиваю я, не выпуская ее из рук."
"- Это уже тебя не касается, - заявляет она, срываясь в еще большие слезы.
- Марина. Просто ответь! Пожалуйста.
- Антон. Он попал под машину. Он в больнице и мне срочно нужно туда! - меня словно молнией поражает на повал. Хотя я знаю этого мальчугана не с рождения, он мне словно родной.
- Что с ним?! - зачем-то кричу уже я.
- Я не знаю. Мама сама еле разговаривает. Она говорит, его забрали врачи и никого к нему не пускают. Да отпусти же ты меня, наконец! Мне к сыну надо, - вырывается Марина. Я и сам не заметил, как сильно сжал ее плечи от шокирующей меня новости.
- Поехали! - командую я, отпуская ее, торопливо направляясь к выходу.
- Нет. Я поеду сама! - Упрямится Марина, догоняя меня в коридоре.
- Марина. Твою мать! Ты понимаешь, что сейчас не время для обид и прочего. Ребенок в больнице. И неизвестно, что с ним. Мы должны немедленно там быть, оставив обиды и упреки дома! - хватаю ее за руку, и насильно тащу за собой.
***
У меня рябило в глазах от слишком яркого, белого цвета коридора травматологии. Битый час в ожидании. В голове пульсировала только одна мысль, точнее не мысль, а молитва.
Марина еле уговорила свою маму поехать домой, которая беспрерывно обвиняла во всем произошедшем себя.