Сколько раз тебя подвозил, а ты меня даже не помнишь! В общем, так: твоя жена мне денег за поездку должна. Полгода назад я ее отвез, сказала, вернет. Ну, я приболел немного, недели две меня здесь не было, но потом-то я каждый день тут, на пятачке, а ее всё нет и нет, и денежек моих нет. Думал, с тебя стрясу, дык тебя тоже нет! Вы чего это от меня всей семьей бегать решили? Плати давай!
Тимур вконец всполошился.
— Дед, ты объясни толком, что случилось с моей женой? А денег я тебе дам, не проблема. — Для убедительности достал пару купюр, сунул их в трясущиеся от жадности руки.
— Ну дык… Ладно, раз так, расскажу…
Глава 38
Тимур идет по следу
Акулов слушал таксиста, а у самого волосы на затылке шевелились.
— …всклокоченная такая, глаза дикие, подходит ко мне, ну, я и согласился подвезти по доброте душевной. По дороге, значит, спрашиваю, что да как, откуда она. А она толком и сказать ничего не может, устала, говорит, дочку на руках долго несла. У самой ни сумки с собой, ни кошелька, ни телефона. Как с войны, ей богу…
Таксист всё продолжал делиться впечатлениями, и чем больше говорил, тем паршивее становилось Тимуру.
Сложив два плюс два, он сообразил, что это была за ночь и почему растрепанная Ангелина с Верой на руках просила их подвезти. Как никогда ясно увидел картину произошедшего, будто ее для него экранизировали и показали в 3D с хорошим звуком.
Она к нему шла! К Тимуру!
Будь он дома, уже давно помирились бы, но нет, он в Питер укатил за каким-то хреном. Стены ему какие-то давили, видите ли… на мозг.
Жена с дочерью на руках протопала несколько километров. Его маленькая, слабенькая Ангелина, как она смогла провернуть такое? Сколько в ней? Килограмм пятьдесят, не больше. Как умудрилась дойти сюда от квартиры Саши с Верой на руках? Из последних сил спешила к нему, а он в это время бухал с горя.
В груди всё сжалось, перевернулось, заболело еще сильнее, если это вообще возможно.
«Твою ж мать!» — простонал про себя.
Ситуация патовая. Хоть об стену головой убейся, честное слово.
Ангелина его за такое никогда не простит! Он бы не простил.
Его будто прокляли. Когда кажется, что хуже уже быть не может, в истории появлялся новый поворот.
Акулов вдруг почувствовал себя последним гадом на этой земле — самым мерзким и самым противным.
— Дед, отвези меня туда, куда ее отвез, помнишь, поди?
— Дык на память не жалуюсь. Садись! Только это… зима, двойной тариф.
«Кто бы сомневался», — хмыкнул он про себя.
Таксист привез его в неожиданно знакомое место.