Ты и дня не проработала, пока со мной жила».
Как же ей было за себя тогда больно и обидно… Словами не передать. До сих пор обидно, если честно. Вкалывала от зари до зари, но, оказывается, ничегошеньки не заслужила. Жена этого Прутского, небось, также вкалывала — и вот награда.
Клиент вышел из кабинета Степанова лишь через час, за это время успел громко излить ему весь запас зловонного содержимого, которое хранил в душе.
Ангелину чуть не стошнило от омерзения, когда Прутский проходил мимо ее стола.
Степанов лично проводил клиента до выхода из конторы.
— Геля, посмотри на меня. Наша задача — помочь человеку, запомни. Это чужое дело, не твое, не твой развод, не надо так реагировать.
— А как я реагировала? — свела брови у переносицы она.
Ведь ничего же не сказала, ни единого словца, а сказать было что.
— Ты смотрела на клиента с осуждением. Так нельзя, если ты хочешь работать в этой сфере. Научись держать лицо, моя красавица, иначе я буду вынужден принять меры.
Шеф развернулся и ушел в свой кабинет.
Какие такие меры он имел в виду, Ангелина так и не поняла, но тон еще недавно ласкового шефа задел.
«Сам бы попробовал держать лицо, если бы тебе в это самое лицо такие же слова бросили…»
Дело, может, и чужое, но боль своя, собственная.
Глава 61
Пирожки тети Ани
«Если я не умею любить, то какого же ляда мне так больно…»
Тимур всё крутил в уме брошенные женой в гневе слова: «Это не любовь. Ты не умеешь любить. Тебе только ты важен!»
Она этими словами по нему как катком проехалась.
Слепая, что ли? Правда не видела его чувств? Не понимала, насколько ему дорога? Ведь он всё для нее готов делать — и делал. Да, средства выбирал не самые лучшие, зато действенные. И разрушительные одновременно, как оказалось.
Но жена хотя бы раз дала себя потрогать-полюбить, и на том спасибо.
Хоть немного полегчало, а то Акулову уже хотелось биться головой об стену, настолько велико было скопившееся внутри напряжение. Раньше он не задумываясь снял бы где-нибудь девчонку посимпатичнее да посговорчивее и нагнул по-всякому в отеле.
Хорошо, с дочкой видеться давала, иначе Тимур совсем засох бы от тоски. Маленькая егоза, Вера, разукрашивала жизнь яркими красками — талант у нее такой.