В сущности, он не видел разницы между женщиной плачущей и смеющейся. И в том, и в другом случае это было физиологическое проявление сильных эмоций, а полюс, положительный или отрицательный, значения не имел. Поэтому он молча стоял перед рыдающей девушкой, не испытывая ни малейшего психологического дискомфорта, и терпеливо ждал, когда истерика закончится.
Ждать пришлось недолго, за это время успели пройти только четыре поезда. Девушка расцепила сомкнутые за спиной у Парыгина руки и полезла в карман за платком. Евгений уселся рядом с ней, просунул руку ей под локоть.
– А теперь рассказывай, кто посмел тебя обидеть.
– Зачем? – всхлипнула она, вытирая нос. – Защищать меня будете?
– Ну, это не обязательно. Ты человек самостоятельный, если надо – сама себя защитишь.
– Чего же вы хотите?
– Хочу, чтобы ты не плакала и не расстраивалась. Хочу, чтобы ты улыбалась, потому что у тебя милая улыбка и хорошие зубы, а от слез у тебя нос краснеет, и это не очень-то красиво, согласись.
– Откуда вы знаете, какая у меня улыбка?
– А я у тебя несколько раз журналы покупал.
Она отрицательно помотала головой и снова высморкалась. Теперь, после рыданий, она была не просто некрасивой – почти уродливой, с заплывшими глазами, опухшим лицом и красными пятнами на щеках.
– Так что случилось? Он не пришел?
Она кивнула, уткнувшись глазами в пол.
– И ты думаешь, что он уже никогда не придет?
Снова кивок, сопровождаемый коротким всхлипыванием.
– И для тебя это трагедия? Ты сильно к нему привязана?
Еще один кивок.
– Ну что ж, значит, тебе придется смириться с тем, что любовь не всегда бывает взаимной. Ты взрослый человек, и я никогда не поверю, что это первая в твоей жизни неразделенная любовь. Ты ведь уже проходила через это, правда?
Парыгин нутром чуял неладное. Девушка не вступала в разговор, хотя после истерики женщины обычно успокаивались и с каждой минутой становились все более общительными, начиная с возрастающим гневом обвинять «этого подонка» во всех смертных грехах.
"– И я через это проходил, поэтому знаю, как тебе сейчас больно.