Захлопали дверцы, послышались мужские голоса.
– Где она?
– Должна быть наверху. С ней какой-то мужчина.
– Что они там делают?
– А я почем знаю? Темень-то здесь… Я только видел, как она пошла на стройку, а потом туда еще клиент прибыл, вот и все. Обратно не выходили.
– Трахаются, что ли?
– Все может быть. Но уж точно, что не водку пьют. Голосов вообще не слышно.
– Но это точно она?
– Да точно, точно! Рост под два метра, ее ж за версту видно, она всех на голову выше. И лицо как на фотографии, нос длинный, прическа такая же.
– Как же ты лицо разглядел в такой темноте?
– Так я ее засек, когда она из машины выходила, это было прямо возле магазина, там света много. С ней, кстати, мужик был.
– А на стройку одна пошла?
– Одна. Он, видно, где-то поблизости ее ждет. Сообщник, что ли?
– Наверное. Найдем, если ждет, никуда не денется. Ну что там, ребята, готово?"
"В ту же минуту черноту строящегося здания прорезал луч света. Приехавшие включили мощный прожектор. Луч бестолково метался по открытым этажам, пока наконец не выхватил из темноты две сцепившиеся в смертельном объятии фигуры.
– Лазарева! – раздался усиленный микрофоном голос. – Анна Лазарева! Немедленно спускайтесь вниз!
В ярком свете прожектора Евгению были видны две фигуры, слившиеся в одну на самом краю площадки.
– Спускайтесь, Лазарева! Район оцеплен, вы отсюда все равно не выйдете!
Фигуры на краю двенадцатого этажа чуть шевельнулись и стали еще ближе к краю.
– Поправь прожектор, – послышался голос совсем рядом с подъездом, где стоял Евгений Ильич, – на них тень падает, плохо видно.
Луч прожектора переместился, совсем чуть-чуть переместился, но этого оказалось достаточным, чтобы нарушить хрупкое равновесие, позволявшее Анне и Петру балансировать на краю пропасти.
И в эту секунду где-то наверху хлопнула дверь, послышались шаги и голоса, женский и детский.
– Лиля, смотри под ноги, не оступись. Давай сюда пакет, неси лучше мою сумку.