Досадливо поморщившись, Настя стянула через голову свитер и футболку, осталась в одних джинсах и принялась быстро ходить от окна к двери и обратно, чтобы не замерзнуть. В квартире было холодно, особенно сильно тянуло сырым морозным воздухом из щелей в балконной двери, которые они с Лешкой опять поленились привести в порядок. Уже который год они оба клянут на все лады и самих себя, и эти чертовы щели, но все время то забывают, то не успевают, то ленятся их заделывать.
Через несколько минут интенсивной ходьбы она согрелась, несмотря на то что была полуголой.
Наклонившись над раковиной, она выдавила на ладонь полоску крема для умывания и тщательно вымыла лицо ледяной водой.
Вымыв голову, она нанесла краску на волосы, наложила на лицо маску интенсивного действия и уселась на кухне с сигаретой. Докурив, нервно вскочила. Нет уж, нечего рассиживаться, раз решение принято, его надо выполнять, а не ждать, пока придет добрый дядя и все за тебя сделает. Не придет и не сделает, потому что твои проблемы – это только твои проблемы, а твоя боль – это только твоя боль, и больше ничья, и ни у кого не будет болеть голова о том, что ты страдаешь и тебе нужно помочь.
"Стоп! Ты что, с ума сошла? Кто тебе разрешил так думать? Вот, пожалуйста, уже и слезы выступили от жалости к себе самой, никому не нужной. Брошенная тряпичная кукла с оторванными ногами. Давай, давай, накручивай себя, говори, какая ты несчастная и никому до тебя дела нет. Все, хватит.